Чтение онлайн

Косвенным подтверждением правоты С. Кремлева может служить хотя бы выступление на «антибериевском» июльском (1953) Пленуме ЦК КПСС известного хозработника А.П. Завенягина: «После смерти Сталина /Берия/… вел игру в экономию, но есть вопросы, в которых мы не можем позволить себе чрезмерной экономии. А он говорил: к черту, вы слишком много денег на это бросаете, укладывайтесь в выдаваемые суммы» (цит. по: Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 347). Едва ли нужно объяснять, о каких отраслях, «в которых мы не можем позволить себе чрезмерной экономии», шла речь.

Итак, что мы видим?

В экономике – серьезный дрейф в сторону рыночных реформ.

В политике – достаточно широкую демократизацию, вплоть до тенденций к многопартийности.

В отношении гражданских прав и свобод – такой важный шаг, как отмена режимных городов.

В оборонных вопросах – принцип «разумной достаточности» (три с половиной десятилетия спустя именно этот принцип поставят во главу угла демократические лидеры; другой вопрос, что они перегнут палку с разоружением…)

И так далее.

И кто-то будет утверждать (в том числе и вопреки приводимым им самим фактам), что правление Берия означало бы куда более радикальный разрыв со сталинским прошлым, чем тот, на который решился Хрущев?

Единственное, что я могу допустить, это что при Берия преобразования могли пойти без официального осуждения «культа личности Сталина», как в Китае реформы Дэн Сяопина, означавшие по факту полный разрыв с маоизмом-сталинизмом, формально проводились в развитие «идей Мао». Но и в этом есть сомнения: К. Симонов, например, получив как член ЦК на руки постановление о прекращении «дела врачей», был потрясен тем, как Берия после прекращения «дела врачей» писал о репрессиях против них: вот вам, мол, ваш Сталин, смотрите, что он творил! ( Симонов К.М.  Глазами человека моего поколения. С. 263).

Да и потом, в Китае все преступления «культурной революции» свалили на «банду четырех» во главе с последней женой Великого Кормчего Цзян Цин (она сама на суде, приговорившем ее к смертной казни с отсрочкой приговора, сказала про такой подход: «бить собаку, забывая о хозяине»). Вопрос: на какую «банду четырех» мог свалить все преступления Берия? На Молотова, Кагановича, Микояна и Ворошилова? В принципе можно было и так, но ведь Дэн Сяопин, в отличие от Берия, сам в репрессиях не участвовал, наоборот, в годы «культурной революции» им подвергался. Короче говоря, и при Берия, скорее всего, осуждение «культа личности» имело бы место…

А вот «концептуальные преобразования» при живом Сталине, которые намечались, но не были доведены до конца по причине его смерти, вполне могли привести к фантасмагории в духе того, что описано Л. Млечиным. Например, Сергей Кремлев опровергает мнение, что в сталинском СССР преследовалась кибернетика, и утверждает, что как теория управления социумом кибернетика могла пригодиться разве что буржуазии, рассматривающей народ в качестве «социального быдла».

Ну, о том, кто рассматривает простых и даже не очень простых людей как «социальное быдло», говорит хотя бы дело майора Ульянича (См. Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 80–81). По поводу «ленинградского дела» этот лектор политотдела 87-го стрелкового корпуса в декабре 1950 г. написал в частном письме: «Ленинград (т. е. партийные работники, выходцы из этого города. – В. К. ) насупил брови и требует, чтобы его понимали. Чувствуется, как струны натягиваются все сильнее и сильнее. (Прости, большего сказать не могу, не допрашивай, а догадывайся…)» Из письма не видно, чтобы его автор хоть как-то сочувствовал репрессированным ленинградцам. Более того, он пишет: «Вознесенский, Кузнецов, Попков (партийные деятели – «ленинградцы». – В. К. ) – усопшиеся». Проведем филологический анализ слова «усопшиеся» (усопшие-ся) и получим нечто вроде «умертвившие («усопшие») сами себя», что вполне можно интерпретировать как «сами виноваты».

Тем не менее за это письмо получил 8 лет лагерей. Из комментария Кремлева тоже не видна позиция майора по отношению к «ленинградскому делу», а говорится только, что срок он получил за то, что был «не очень умен и не умел держать язык за зубами». В 1954 г. был реабилитирован и служил в армии до 1961 г. А теперь – держитесь крепче! – Кремлев спрашивает: «Мы удивляемся, откуда пошел развал СССР. Вот от таких лекторов, как Ульянич, и пошел. В том числе…»

М-да… Разговорами «совков» о том, что, мол, СССР развалил Солженицын своим «Одним днем Ивана Денисовича», давно уже никого не удивить. Но утверждать, что в развале виноваты люди, которые всего лишь в частном письме намекают на политическую борьбу в верхах (что в нормальных странах принято обсуждать открыто) – это даже на таком фоне поражает. Ну, о такой мелочи, что вообще-то «сталинская» Конституция 1936 г. гарантировала советским гражданам тайну частной переписки, и упоминать как-то стыдно. Да мы и писали-то эту Конституцию не для наших людей, а для западных «лопухов» вроде Бернарда Шоу или Лиона Фейхтвангера, чтобы они продолжали симпатизировать коммунистической идее и лично товарищу Сталину.

Но и без того впечатление кошмарное. Если освободиться от эмоций, то в сухом остатке из перла Кремлева получим вот что: пока в СССР сажали на большие сроки за каждое неосторожно сказанное слово, «непобедимая сверхдержава» стояла; как сажать перестали, так менее чем за сорок лет развалилась. Или еще лаконичнее: СССР держался только на непрерывном терроре. Подчеркиваю: это не я и не другие критики Сталина сказали, это сталинист Кремлев так говорит! Ну и кто считает народ «социальным быдлом»?

А вот идея автоматизированной общегосударственной системы (ОГАС), подразумевающей сквозное, сверху донизу, управление народным хозяйством, предлагалась В.М. Глушковым (1923–1982) при позднем Сталине и раннем Хрущеве, но не получила поддержки. Например, предлагался перевод всей заработной платы на электронные деньги, что якобы поставило бы барьер на пути разворовывания страны: «для честного труженика такой контроль абсолютно не страшен, а вот для вора…» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 100–104).

Ну и спросим: что, сейчас введение электронных платежей поставило заслон на пути разворовывания? Да и вообще, все это было бы справедливо при одном условии: править должны святые! А вот при правлении грешных людей едва ли будет такой же эффект! А при сохранении тоталитарного государства эффект мог быть просто страшный. Вполне возможно, сопоставимый с описанным Л. Млечиным.

Хотя после смерти Сталина в сочетании с преобразованиями в других сферах, которые намечал Берия, идея кибернетизации жизни могла иметь очень даже положительное значение. И не для того ли, помимо всего прочего, стремился Берия устранить Сталина, чтобы момент кибернетизации наступил в уже демократизированном (хотя бы отчасти) обществе?

Поняв, чего хотели Берия и его команда, мы завершим наше историческое отступление и вернемся в осень 1952 г., когда события подошли наконец к своему закономерному финалу.

22 сентября 1952 г. Чжоу Энь-Лай покинул Москву ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 175). Тем временем и переброска войск в рамках операции «Путятин» подходила к своему завершающему этапу. Вот, например, 4 сентября, в тот самый день, когда Берия, как мы помним, записал в дневнике, что «у северокорейских товарищей дела идут хорошо», в Порт-Артур были доставлены ядерные заряды для противокорабельных управляемых ракетных снарядов. Впрочем, еще раньше, 30 июля, НЛО-беспилотники противника зафиксировали на Дальнем Востоке новейшие, только что испытанные советские ракеты Р-5. В августе Сталин поручил А.С. Яковлеву разработку первого советского вертолета. А 8 сентября Вождь народов подписал постановление о строительстве в СССР первой атомной подводной лодки.

Шли мероприятия и по «укреплению тыла». Так, 10 августа 1952 г. были арестованы заместитель министра иностранных дел и начальник Советского Информбюро в годы Великой Отечественной войны Лозовский и еще примерно 20 деятелей культуры и искусства, которых с Лозовским не объединяло ничего, кроме еврейской национальности. 12 августа Берия лаконично записывает в дневнике: «Расстреляли еврейский комитет» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 156). Жена Молотова отделалась ссылкой в Казахстан. Есть серьезные основания думать, протяни «органы» с ее осуждением еще месяц-полтора, и она бы так легко не отделалась. Во всяком случае, уже 21 января 1953 г. она в ссылке была арестована снова, причем на сей раз ей «шили» не «подготовку к измене», а просто «измену» (статья 58, пункт 1-а) ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 83). Из этого опять-таки очевидно: между 12 августа 1952 г. и 21 января 1953 г. что-то произошло, и что-то связанное с Молотовым…