Чтение онлайн

— Из Гавра. С грузовых судов. У меня есть свои контакты, но я их не выдам.

— На них плевать, — ответил Серж. — Нас интересует Черная. И твоя история про вуду...

Феликс Скотти опустил окно свободной рукой и выбросил пепел на улицу.

— Я больше десяти лет собираю информацию обо всех видах опасных животных.

Меня увлекают их способы охоты, эффективность и действие их яда. Нейротоксин, геморрагин, гистаминовые вещества... Я знаю об этом все. Святой Грааль — это тетродотоксин. TTX.

— Представьте, TTX в двести тысяч раз сильнее кураре. Двадцати миллиграммов достаточно, чтобы убить человека. В Японии гурманы могут почувствовать его действие, когда едят фугу, чьи внутренности начинены этим ядом. Покалывание на губах, онемение языка... Блюдо, кстати, готовят повара, которые должны иметь государственную лицензию. Ведь люди уже умирали, съев эту рыбу, из-за неправильной дозировки. Вот почему император и самураи никогда не имели права проглотить ни кусочка.

— Нам плевать на японцев, хватит уже с кулинарными уроками. Переходи к делу.

Скотти замахал зажатой рукой.

— Можешь сначала это снять? Знаешь, я итальянец по происхождению, мы разговариваем руками.

Серж наклонился, чтобы освободить его.

— Только по происхождению. Потому что ты выглядишь как итальянец не больше, чем я как турок.

Скотти помассировал запястье, не улыбаясь.

— У меня куча журналов про экзотических животных. Я беру их в библиотеке. Я не похож на такого, но я много читаю. Наверху в доме повсюду книги...

— Не играй со мной, переходи к делу.

— Да, минутку, нужно все четко объяснить, шаг за шагом, потому что иначе дальше будет как в научной фантастике. В середине 80-х я наткнулся на истории о вуду... В частности, на статью о существовании порошка на основе TTX, изготовленного гаитянскими жрецами вуду, практикующими черную магию. Там их называют бокорами... Это не шутки. Такие люди, которые накладывают проклятия, и лучше не иметь их врагами...

Шарко легко представил себе эту сцену: куриные лапки, прибитые к дверям, куклы, пронзенные иголками. То, что он считал фольклором, рожденным воображением голливудских продюсеров, здесь приобретало странный вид реальности.

— Короче, я копнул глубже и обнаружил работы американца по имени Уэйд Дэвис. Он этноботаник, так его называют, специалист по токсичным веществам, который особенно интересовался практиками вуду на Гаити. В частности, зомбификацией. Он провел там несколько месяцев, влился в местное население и посетил самые отдаленные районы страны.

Серж нервно потирал руки. Он достал из кармана серебряный флягу, открутил пробку и сделал глоток.

— Дай мне капельку, — попросил Скотти, облизывая губы.

— Я не хочу подхватить микробы. Продолжай.

Его собеседник уставился на фляжку, пока она не исчезла из виду, а затем продолжил:

— Никто не знает секрета порошка. Никто. По словам Дэвиса, в нем содержится чрезвычайно точная доза TTX, извлеченная из лягушек вида Dentrobates, а также другие компоненты, такие как многоножки, корни, специальные травы, человеческие кости и обугленные минералы, все это измельчено в порошок. Его изготовление занимает несколько дней, сопровождается вудуистскими ритуалами, чтобы поразить конкретного человека или семью: тех, кто совершил преступление, заслуживающее такого наказания. Измена, прелюбодеяние, злодейство по отношению к обществу... Короче говоря, все это история мести. И враг становится зомби.

— Когда ты говоришь «зомби»... это как в фильмах?

— Он не будет вырывать у тебя кишки, нет. Но быть зомби — это хуже смерти. Это уничтожение жизни, которое заменяется выживанием существа, лишенного любой возможности принимать решения. Ты осознаешь все, но ничего не можешь сделать, твой разум пуст. Говорят, что твоя душа заключена в канареек, которых бокор держит в клетке... Сила бокора измеряется количеством птиц, которых он держит. Столько душ он успел украсть...

Скотти фыркнул и поморщился.

— Уэйд Дэвис рассказывает, что встречал нескольких таких зомби в глубинке Гаити, бродящих по полям сахарного тростника. Большие согнутые силуэты, безмолвные, с опущенными и слишком тяжелыми головами, полузакрытыми веками... Настоящие пугала. Они еще могут питаться, одеваться, но все делают в замедленном темпе, они совершенно вялы. Социально они ничто. У них нет законного существования, нет гражданства, поскольку они считаются умершими и похороненными. Часто они принадлежат хозяину, который их содержит, эксплуатирует и избивает палками.

Зомби-рабы... Шарко не поверил бы ни единому слову этого парня, если бы не увидел собственными глазами Дельфи Эскремье, сжавшуюся в углу своей клетки, одетую в мешок, ее манеру передвигаться и полное отсутствие воли, как будто из нее вырвали душу.

— Как можно быть мертвым, не будучи мертвым? — спросил он. Такое невозможно.

— В твоем мире, может быть, но в их — нет. Это какая-то безумная штука... Во-первых, приготовленный порошок должен проникнуть в организм через свежую рану, даже самую маленькую.

Обычно бокор просит сообщников спрятать смесь в сандалиях своей жертвы, смешав ее с стеклянной пылью. Парень надевает обувь, когда встает утром, даже не чувствует микропорезы, и через несколько мгновений падает. Количество яда не убивает его. По крайней мере, не сразу. Сердце бьется очень медленно и слабо, примерно десять раз в минуту. Замедленное дыхание становится незаметным. Жертва смотрит широко открытыми глазами, но не может пошевелиться, даже веками...

Шарко наклонился к своему окну. Сигаретный дым действовал ему на нервы. Ему нужно было сосредоточиться. Метикулезный заказал порошок у этой загадочной чернокожей женщины? А потом сам действовал или просто отдавал приказы?

— На Гаити все не так, как здесь, когда кто-то умирает, — продолжил Скотти.

Семья вызывает местного псевдодоктора, у которого иногда даже стетоскопа нет. Он делает пару-тройку проверок, констатирует смерть, выписывает свидетельство, но просит родственников подождать сутки перед похоронами, на случай, если парень очнется... Понимаете, на каком уровне мы живем? Но бокоры умны. Они разливают вокруг поддельного трупа вонючие жидкости, чтобы создать впечатление, что он разлагается, и заставить быстро принять меры. Там жарко и влажно. Тело не может долго оставаться на виду.