Чтение онлайн

— А… — Лена недоумённо уставилась на него.

— А таксую я для души, — заулыбался он, будто вспомнил что-то смешное, но быстро придал лицу спокойное выражение. — ...ну, по вечерам-то чем ещё заниматься? Вот хоть пообщался лишний раз с живым человеком — интереснее, чем новости читать, да ещё и в такой день. Приехали.

Он мягко остановил автомобиль у входа в башню.

Младшие сёстры Кати встретили Марселя, когда тот только приехал, и направили его, указав рукой в сторону генераторов. Многозначительно переглянулись — может, что-то обсуждали ранее, может, просто поддразнили — и, не дожидаясь, пока тот выйдет из машины, побежали куда-то в направлении теплиц. Вероятно, участвовали в подготовке к удару стихии. На фермах дети всегда выполняли какую-то, пусть мелкую, но работу. В школах, на уроках трудовой дисциплины, их уже чуть ли не с третьего класса обучали всему понемногу, чтобы к колледжу выпускник был уже крепким практиком. Марсель даже жалел, что в его годы школы ещё не адаптировали под такую программу, и большинство из того, чему учили, приходилось на лету осваивать самому — либо под строгим надзором отца.

Спустя несколько минут он вошёл в будку управления. Внутри пахло пластиком, горелой проводкой и техническим маслом. Катя стояла у пульта, колдовала над интерфейсом. Она не слышала, как он вошёл — была в защитных наушниках поверх шапки. Он сам зажимал уши руками, чтобы не оглохнуть от гула турбин, что шёл из-под земли. Подошёл ближе и аккуратно тронул её за плечо.

Та вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, схватившись за сердце, но, увидев его, быстро расслабилась.

— О! Привет, Марс! Испугал! — прокричала она. — Как вовремя ты пришёл!

Сняла наушники, морщась — шум всё ещё стоял, хоть и немного тише, чем при полной скорости вращения.

— Да отец отправил помочь! — стараясь не кричать слишком громко, ответил парень. — Есть ещё уши?! — жестикулируя руками возле висков, будто бы она не слышала его.

Она заулыбалась и вручила ему свои — тёплые, немного поношенные наушники с вмятинами на амбушюрах. Пожалуй, слишком торопливо она их передала.

— Тут нет! В доме отцовские есть! Порулишь пока здесь?! Мне как раз очень надо домой сбегать! — в её глазах читалась благодарность судьбе, направившей сюда неожиданного помощника. Она даже не спрашивала, а скорее ставила перед фактом: — разберёшься?!

Марсель слегка смутился. Не стал уточнять. Усиленно закивал и надел наушники на голову. Гул почти исчез, остался только слабый фон, срезанный фильтрами. Остальные звуки — тоже исчезли. Стало глухо, будто провалился под воду, но он ощутил облегчение — хоть он и затыкал уши руками, низкий вибрирующий гул, вперемешку с шелестом тормозных колодок, постепенно просачивался во внутреннее ухо и уже начинал порядком давить.

Катя прокричала что-то, что читалось как «мой герой», внезапно чмокнула его в щёку и вылетела из рубки управления. Парень был рад, что она скрылась раньше, чем он покраснел. Щека горела. Шея — тоже. Опомнился, тряхнул головой.

Сконцентрировавшись на панели, он отметил, что Катя уже почти завершила процесс остановки. Оставалась примерно четверть оборота — и это был уже не ветер, а маховик, что инерционно докручивал ось. Тормоз уже стоял на пределе. Он не давал ветру ни малейшего шанса повернуть лопасти. Осталось добить инерцию.

Марсель провёл пальцами по пульту, проверяя температуру оси и стабилизацию маховика. Всё в пределах. Работает.

" Надо бы поскорее тут разобраться и бежать к отцу…" — он тяжело вздохнул и глянул на часы. Проверил телефон — всё ещё никаких новостей, всё ещё сбой.

" Понятно…"

Гул в наушниках ритмично пульсировал. В голове крутилась сцена у ворот — эти переглянувшиеся сёстры, как по команде.

Он усмехнулся краешком губ, покачал головой и постарался не думать о внезапном поцелуе. Наверное, ей и правда очень нужно было домой.

Спустя пару-тройку лёгких поворотов всех тумблеров торможения вернулась довольная Катя с небольшим термосом в руках. В термосе, внезапно, оказался крепкий горячий чай. Марсель поставил бы на кофе, ведь соседи его и выращивали, но проиграл. Именно поэтому он никогда не играл на бирже и не делал ставок — всегда проигрывал на очевидности и логике.

В процессе остановки не разговаривали — наушники — лишь пили чай и неловко переглядывались в ожидании основного действа. Когда, наконец, дождались, они принялись за спуск установок. Само приземление было несложным, но монотонным процессом, хоть часть его и проходил в тревожном ожидании того, справится ли автоматический привод с очередным сегментом, медленно втягивая его в предыдущий, что находился ниже. Конструкция столба ветрогенератора напоминала раскладную подзорную трубу, но складывалась не сразу, а сегментарно — сверху вниз, секция за секцией.

Про грядущую бурю не говорили, про аварию — тоже. Катя лишь аккуратно поинтересовалась о самочувствии, а Марсель осторожно ответил, что всё в порядке и отделался лёгким испугом. Пошутил про церковь, вспомнив растерянного врача, на что Катя ответила многозначительным взглядом, будто бы солидаризируясь с врачом. В ответ же Марсель успокоил, что не так всё страшно, и что чувствует себя прекрасно.

Далее общение свелось к минимуму — нужна была концентрация для работы.

Одну из установок заклинило на предпоследнем сегменте, и Катя, выругавшись так, что Марселя слегка повело, полезла в ящик с инструментами, откуда извлекла страховочную ленту.

***

— Подожди, тут цепь слетела! Отключи! — окликнула сверху Екатерина. — Сейчас, поддену её…

Она уже чинила цепь подъёмника пятой секции ранее, потому не стала спускаться — лишь перебралась ниже, на уровень третьей, которая «всегда заедает», и ждала, пока процесс не встанет. Процесс ожидаемо встал.

Марсель отключил механизм спуска в рубке управления. В отличие от их ветряков, у соседей была полуавтоматическая система развёртывания и свёртывания. Простая, старая, но требующая внимания. И терпения.

Всё шло достаточно быстро и гладко, но они уже третий раз останавливались и ждали, пока Катя зафиксирует цепь. Она делала это быстро и умело.

Автоматическая система, в отличие от ручной, не улавливала моменты ослабления или повышенного сопротивления, и потому цепь могла слететь — или даже порваться. Если порвётся — вся секция просто ухнет в свободном падении вниз, с силой впечатавшись в предыдущую. Хоть конструкция защищена от каскадного обрушения, но ремонт встанет в хорошую сумму, да и для нервов мало полезного.

Катя, ловко ковырявшая инструментом в недрах механизма, даже не держалась за лестницу, полностью отдавшись страховочной ленте, которую надёжно зафиксировала на трубе ветряка перед тем, как полезла наверх. Марселю она казалась даже слишком расслабленной в этот момент, когда он напряжённо поглядывал то на неё, то на громаду лопастей генератора, замерших под воздействием фиксаторов тормозящей системы. Несмотря на лёгкость конструкции короны ветряка, секции его опоры были очень тяжёлыми, и, если что-то сорвётся, то будет очень шумно.