Чтение онлайн

— И что? Мне теперь в город нельзя? Ну, допустим, у людей бывают близнецы. Что такого?

— Она сообщит, где его похоронят. Съездишь потом. Когда никого не будет. — отрезала Лена. — Она и так чуть с ума не сошла, а там ещё ты появишься… нет, нихрена. Я и так виновата перед ним… а теперь ещё ты…

Она отвернулась. Резко. Чтоб не видеть. Не показать, как блеснули в глазах слёзы.

Марсель не выдержал.

Подошёл. Осторожно взял её за затылок. Развернул к себе.

— Лен. Прекращай. Ты ни в чём не виновата.

Он говорил тихо, почти шёпотом. Так говорят, когда боятся, что слово может сломать человека.

— Если это был инсульт, то там… секунды.

— Это не был инсульт, Марс, — резко отрезала она.

Тон — как лёд. Резкий, колючий.

Он замер.

— Что? Что ты видела?

Лена не сразу ответила.

Марсель чувствовал, как за этими словами — что-то большее. Что-то, чего он ещё не знал.

И ему очень не понравился её голос.

Лена убрала его ладони с щёк и резко встала.

— Они были залиты кровью, — сказала она, не глядя на него. — Я тогда чуть не упала, понимаешь?

Марсель смотрел на неё, боясь прервать, боясь услышать и не услышать одновременно.

— Белков просто не было. — Голос дрожал. — Он упал в обморок, потом встал, отвернулся, а потом… посмотрел на меня. И там… это не был инсульт. Это было что угодно, но не он. Не его взгляд. Мне эти его глаза в кошмарах снятся.

Она говорила сбивчиво. Голос то и дело пытался срываться, но она продолжала:

— Я испугалась. Схватила его за руку. Он сказал, что должен что-то узнать. Вырвался. А потом… потом снова посмотрел. И я…

Голос всё же сорвался.

Она снова разрыдалась. Глухо, тяжело, так, как плачут не впервые. Как плачут, когда уже не надеются, что это поможет.

Марсель тут же крепко обнял её, гладил её по голове, пока она всхлипывала, и выговаривала всё, что не давало дышать. Слова летели, путались, возвращались. И среди них — одна фраза:

— Я видела там тебя, вместо него… я еле устояла на ногах…

Эти слова врезались в него, как гвоздь.

Марсель вспоминал ту ночь, когда умер отец. Как Катя была рядом. Как он рыдал, и она просто сидела рядом и гладила его по волосам. Тогда ему казалось, что он выплакал все слёзы, что были в нём вообще.

Но Лена…

Лена не плакала с ним. Не могла. Точнее, он ей не дал. Потому что он всё запер внутри, и она… просто ждала, когда сможет хоть как-то помочь.

Теперь он понимал, сколько она носила в себе, пока он был в мёртвой тишине. Он не торопил её. Не задавал вопросов. Просто держал. Гладил. Шептал что-то — неважно что. Главное — быть рядом.

Он лишь надеялся, что Люк не войдёт. Они должны сперва собрать себя, чтобы потом попытаться собрать его.

Пока что пусть машет лопатой. Это поможет.

Ему ведь помогло.

***

Лена стояла у двери, прислонившись плечом к косяку, пока Марсель рылся в столе. Бумаги шуршали, ящики выдвигались и захлопывались.

На столе лежала закладка — с восемью цифрами, выведенными аккуратным отцовским почерком.

— Ты так и не искал его? — спросила Лена.

— Не-а, — Марсель не обернулся. — Даже не думал.

Катя говорила ему про сейф. Потом рассказала и Лене. Но он так и не нашёл в себе сил — выполнить последнюю просьбу отца. Того, кто его вырастил.

Марсель отмахнулся от этого внутреннего щелчка. Разберётся потом. Сейчас — сейф. Найти. Открыть.

— Я не знаю, тут его нет, — пробормотал он. — Может, в комнате?

— Нет. Он точно в кабинете. Катя говорила — он сказал ей именно в кабинете.

Они оба повернулись к массивному книжному шкафу.

Кроме него, в кабинете просто не было места, где можно было спрятать сейф.

Не в кресле же.

Минуту спустя почти все книги валялись на полу. Пыль, обложки, мелкие закладки.

Почти все.

На полке осталась одна.

«Отцы и дети».

Стояла с краю. Странно. Марсель вспомнил — отец читал другую. Всегда.

Зачем ему две?

Он потянул за книгу. Раздался щелчок.

За декоративной панелью открылось углубление — небольшой сейф. Прямоугольный. Бумажный. Именно такой, каким бы его выбрал отец. Без излишеств.

Марсель ухмыльнулся краем губ.

Отец всегда говорил: «Без бумажки ты букашка».

Он всё дублировал в бумажном виде — договоры, документы, даже некоторые фотографии, что вклеивал в альбом.

Хотя, обычно хранил всё это в ящике стола. Закрытом на ключ, который лежал в органайзере, что стоял на столешнице. Предсказуемость — второе имя папы.

Даже документы на владение землёй и контракты с закупщиками лежали в столе.

Но сейф…

Марсель открыл его.

Внутри — несколько папок с логотипами неизвестной компании. Тонкие, аккуратные. Бумаги сжаты резинками.

И сверху — один белый лист.

Исписанный вручную.

Марсель сразу узнал почерк Алена.

***

«Марс, если ты читаешь это письмо — значит, меня уже нет. Я так и не смог сказать тебе этого при жизни…Прошу, пойми меня… и прости».

Марсель прочитал вслух первые строки и мрачно посмотрел на Лену.

— Давай-ка я выйду. Позови, когда закончишь… Уберу книги потом, — она кивнула в сторону беспорядка.

— Нет, не уходи. Посмотри, что там в папках, пока я читаю. Ладно?

— Марс, там явно что-то личное… я не…

— Лен, посмотри, пожалуйста, чёртовы папки.

Ему уже не нравилось то, что он прочёл в самом начале. А то, что может оказаться дальше, — возможно, ещё хуже.

Цинично? Да. Но пусть сперва Лена глянет. Словно дегустатор.

— Хорошо, — кивнула она, — но если что… выгоняй.

Марсель глубоко вдохнул и вновь уставился в лист.

Он начал читать про себя, всё больше погружаясь в отцовский почерк:

«Марс, если ты читаешь это письмо — значит, меня уже нет.