Чтение онлайн

А вот что происходило в это время в Киевском особом военном округе.

Егоров А.В. "С верой в победу (Записки командира танкового полка)".

"Такова военная служба: еще несколько дней назад я жил делами и заботами командира отдельного танкового разведывательного батальона, а сегодня (речь, судя по дальнейшему изложению, идёт о 21 июня 1941 года - В.Ч.) вступаю в новую должность - начальника штаба 63-го танкового полка 32-й танковой дивизии. Чтобы представиться командованию, утром прибыл в штаб, разместившийся на окраине Львова в помещении бывшего кадетского корпуса...

...- Все ли ясно?
– спросил комдив, давая понять, что разговор окончен.

Я молчал, не решаясь высказать те мысли, которые в последние дни не давали покоя. Пушкин понял мою заминку и, глядя в упор, потребовал:

– Говори!

– Товарищ полковник, - начал я осторожно, - восьмая танковая вчера по тревоге вышла на полигон. Все чаще говорят о скорой войне..."

Прошу обратить внимание. Восьмая танковая дивизия, соседняя с 32-й танковой, где служил Егоров, 20 июня 1941 года была поднята по тревоге и выдвинута из пункта постоянной дислокации.

"...- Что ж, - прервал меня Пушкин, - обстановка на границе действительно тревожная. Мы, конечно, не можем не верить Заявлению ТАСС{1}, но то, что немцы готовятся к войне против Советского Союза, - тоже факт.

Ефим Григорьевич задумался, будто решал, добавить ли еще что-то к сказанному. Наконец продолжил: [6]

– В разведсводках есть сообщение о том, что немцы даже заготовили указатели дорог в направлении Львова и других городов. Назначены гитлеровские коменданты городов, в том числе Львова и Перемышля. Все это надо иметь в виду... Позавчера командующий армией приказал привести полки в повышенную боевую готовность. Машины полностью заправлены горючим. Личному составу выдан один боекомплект боеприпасов и неприкосновенный запас продовольствия. 23 июня ваш полк будет выведен на полигон, - спокойно закончил комдив.
– Вот и все. Выводы делай сам. Желаю успеха, до свидания, - подал он на прощание руку..."

Итак. Судя по этому свидетельству, 18 или 19 июня 1941 года командующий 6-й армией генерал Музыченко приказал привести войска в повышенную боевую готовность. Возможно, не все, возможно только часть войск. О приказе, подобному приказу номер 00229, здесь неизвестно. Возможно, в данном случае, приказы отдавались устно. Но ведь отдавались. А почему тоже в это время? Ещё раз вспомним о телеграмме начальника Генерального Штаба от 18 июня, которую упомянул в своих показаниях генерал-майор Григорьев.

И заметим ещё раз контраст с тем, что происходило в это же время в Западном Особом военном округе. Там даже патроны в частях имелись не выше караульной нормы. В то же самое время, когда в Киевском округе уже 19 июня танки были полностью заправлены горючим, личному составу выдан полный боекомплект боеприпасов и неприкосновенный запас продовольствия.

"...Начальник штаба дивизии подполковник С. В. Зимин коротко информировал меня о штабе полка. По его словам, штаб полка укомплектован, но как орган управления слажен недостаточно. Работа мне предстояла большая и трудная... и надо было торопиться.

С этими мыслями я пришел в полк. Проверив мои документы, дежурный по части лейтенант Струк доложил:

– Командир полка с командирами батальонов и рот находится на рекогносцировке маршрутов и района сбора по боевой тревоге..."

Боевая тревога ещё не объявлена. Но танковые командиры уже определяют на местности будущие действия полка по тревоге.

"...Старший лейтенант Сизов довольно подробно рассказал мне о работе, проделанной штабом полка по доукомплектованию батальонов и рот, подготовке их к выходу на полигон.

– Три дня тому назад, - сообщил он, - по приказу командира дивизии в танки загружены боеприпасы. Так что на полигон они выйдут с полным боекомплектом..."

Снова три дня назад. 18 июня.

"... ту ночь мне долго не спалось: перебирал в памяти события минувшего дня, думал о завтрашнем. Наконец сон одолел меня. Сколько я проспал - не знаю. Разбудил настойчивый телефонный звонок. Вскочил с постели. В комнате темно. Стараюсь понять, что же от меня требуется. Телефон звонит вновь. Торопливо протирая глаза, протягиваю руку к телефонной трубке и слышу взволнованный голос:

– Товарищ капитан, докладывает дежурный по части. Объявлена боевая тревога...

...Сборы недолги. Гимнастерка, брюки, сапоги, фуражка, ремень, оружие - в считанные минуты все это на мне. Чемодан, с которым надо прибыть к месту сбора, у каждого командира наготове. В нем уложено все, что нужно на первый случай...

...Вот и контрольно-пропускной пункт полка. Часовой пропускает меня. Дежурный по части кого-то торопит по телефону. В парках уже гудят моторы танков и автомашин, снятых с консервации. Командир полка майор Жеглов, встретив меня, как-то необычно, рывком пожал руку и тут же отдал распоряжение: [13]

– Выстраивай колонну полка и веди в Яновский лес...

– С какой задачей?
– спросил я.

– Задачу получим позднее. Меня с заместителем по политической части вызывает комдив. Что-то неладное происходит...

В штабе полка та же озабоченность, что и в батальонах: быстро укладываются в машины ящики с документами, вынимается все нужное из столов и сейфов. Едва я успел сказать несколько слов своему помощнику, как раздался продолжительный телефонный звонок. Начальник штаба дивизии требовал доклада о готовности полка к выступлению. Выслушав меня, деловито заметил:

– Напоминаю: начало выступления - в три ноль-ноль..."

Что здесь можно сказать. Вот здесь всё успели. Всё успели. Потому что готовы были с 18 июня. Это для генерала Павлова директива пришла "слишком поздно".

"...К трем часам полк закончил сбор по тревоге, и я отдал распоряжение на марш...

...Свернув с Краковского шоссе, колонна втягивается в лес километрах в десяти от Янова...

... В ту же минуту нарастающий гул послышался с другой стороны. Мы с Сизовым посмотрели туда. Над лесом, что был недалеко от нас, показалась армада бомбардировщиков. Вот они начали стремительно снижаться, и в утренней тишине загрохотали взрывы. Я знал, что в том лесу находился летний лагерь частей 81-й мотострелковой дивизии нашего корпуса. Сумели ли командиры вывести из лагеря личный состав и технику, не застал ли пх налет вражеской авиации в палатках? Позднее я узнал, что бомбовый удар не достиг цели: вечером 21 июня части 81-й мотострелковой дивизии были подняты по тревоге и выведены в другой район. Утром 22 июня они вступили в бой... "

Комментарии, как говорится, излишни. Была телеграмма или нет, это, в общем-то, не имеет сегодня того значения, которое ему придаётся. Важно то, что, начиная с 18 июня 1941 года, части Красной Армии западных приграничных военных округов приводятся в полную боевую готовность встретить нападение Германии. Масштаб и одновременность этих действий указывают на то, что происходило это централизованно, по сигналу из Москвы. Одновременно с этим, сами условия, сама обстановка того времени, заставлявшая Тимошенко и Жукова всё время одёргивать командиров на местах от излишней торопливости, показывают, что отдать такой приказ не мог никто, кроме Сталина. Установившего, надо полагать, определённые рамки, за которые переступать преждевременно.