Чтение онлайн

И не надо думать, будто только что сказанное является всего лишь предположением. Потому что оно имеет своё подтверждение и в известной нам реальности. Какое?

Налицо имеется общеизвестный факт. Советские разведчики передали в Москву множество сведений о сроках нападения Германии на СССР. Называлось в разное время чуть ли не полтора десятка разных сроков. Это иногда ставится советской разведке в некую заслугу. Вот-де, пусть и неточно дали срок нападения, но сообщили же, что Германия нападёт вот-вот. А что ошиблись в сроке, это, вроде, неважно. Главное, что эти сообщения уверяли неверящего Сталина в готовности Гитлера напасть.

На самом же деле, эта разноголосица в указании сроков германского нападения, наоборот, заставляла сомневаться в истинности сведений о намерениях Гитлера. Почему?

Здесь дело даже не в том, что такие сообщения были аналогом пастушьего крика "волки", когда волки на самом деле не нападали. Хотя и это, конечно, играло в оценке немецкой угрозы свою отрицательную роль. Но намного больший вред для ее осознания наносило то, что для любого разумного человека было видно, что такого рода информация явно, целенаправленно и масштабно вбрасывалась кем-то специально.

Почему целенаправленно и масштабно, думаю, понятно. А вот, почему явно?

Дело в том, что информация о дне начала военных действий до поры известна нескольким считанным людям из самого близкого окружения главы государства. И даже если кто-то из них, чисто случайно, сболтнет лишнего в том кругу, где сведения такие знать не полагается, то не может эта информация разлететься мгновенно по сотням адресов, от Нью-Йорка и Токио до Мадрида и Парижа. Такая информация является уникальной, неужели это не понятно? Значит, если произошла утечка информации о сроке нападения, то будет об этом, в лучшем случае одно-два сообщения, полученное от ограниченного числа источников.

Но мы-то видим (и увидим еще в настоящей работе предметно), что сообщений о возможном сроке нападения было просто огромное количество, полученное в разное время из мест, география которых охватывала весь мир. И это, напомню, только исходя из тех сообщений разведки, которые в настоящий момент опубликованы. Можно себе представить, сколько их еще можно было бы увидеть в тех документах, которые и сегодня нам еще неизвестны...

Тогда о чем может говорить это явление? Да очень просто. Получается, что данные эти - вовсе не результат утечки информации. Что эти сведения предлагаются из каких-то иных источников, не связанных с германским командованием. Понятно также и то, что сведения о подготовке нападения одной страной на другую вполне могут подтолкнуть объект будущего нападения на враждебные действия, которые могут спровоцировать войну сами по себе.

Осознание этого факта неизбежно приводит любого думающего человека к однозначному выводу о том, что такого рода сообщения не могут быть ничем иным, как целенаправленным вбросом дезинформации с той стороны, которая кровно заинтересована на тот момент в войне между СССР и Германией. А это могла быть только английская разведка, никому больше это было не нужно.

Иногда впрочем указывают на то, что разные сроки нападения Германии, сообщенные советскими разведчиками, объясняются тем, что дата нападения переносилась. Должен этому объяснению возразить.

Во-первых переносился этот срок не пятнадцать раз. И не на пятнадцать разных дат.

Во-вторых, никакого перенесения сроков нападения на самом деле не было. Было перенесение намерения (если можно так выразиться) нападения. По той простой причине, что для того, чтобы срок был изменен, он сначала должен быть назначен. Между тем, известные сегодня документы германского командования того времени содержат всего один официально определенный срок нападения Германии на СССР - 22 июня. Единственное упоминание иной даты, а именно, 15 мая 1941 года было обозначено в Директиве номер 21 по плану операции "Барбаросса". Но там говорилось лишь о том, что к 15 мая должны быть завершены все мероприятия по подготовке операции. Однако, это вовсе не было указанием на дату начала операции. Более того. Там же, в этой же самой директиве, было особо и специально оговорено, что сроки операции пока не назначены. То есть, вполне возможно, что, не случись балканской кампании, Гитлер мог назначить сроком нападения те же 15 мая. Но реальность такова, что срок 15 мая назначен не был.

Третье. Даже если бы срок был перенесен, получить сведения об этом можно было тоже только ограниченное число раз. Это опять же сведения из той категории, получить которые можно лишь единожды и в результате необыкновенной удачи.

Поэтому, еще раз. То, что Сталин оказался завален сведениями о разных сроках нападения Германии, говорило вовсе не о доказательности факта подготовки этого нападения. Это говорило о том, что сведения об этой подготовке были сфабрикованы.

Но осознание этого факта неизбежно влекло за собой и другое следствие. Трагическое. Все иные сведения от тех разведчиков, которые предъявляли разные сроки возможного нападения Германии, приходилось неизбежно рассматривались как полученные из того же круга источников. А значит, тоже как дезинформацию, предложенную чужой разведкой.

Это в том случае, если сам разведчик был безусловно честен по отношению к своей стране.

Только ведь в работе разведки следует постоянно помнить и о том, что каждый разведчик в любой момент может оказаться перед выбором, умереть в безвестности мучительной смертью или работать не только на свою страну. А это уже духовный подвиг такой высоты, на который способен не каждый. Не следует забывать и о более прозаических причинах. Банальное предательство, например. Деньги или другие разнообразные соблазны.

Да, конечно, для обывателя это кажется кощунственным и неправдоподобным. Вон же, Джеймс Бонд выскальзывал из любых ловушек, которые ставили ему враги, как можно думать, что советские разведчики были менее ловкими? Об этом, кстати, и помимо ихнего Бонда имеется достаточно большой слой нашей доморощенной приключенческой литературы.

Могут быть соображения и более изощренного порядка, когда сотрудничество с чужими оправдывается для кого-то высшими интересами своей страны. Так, например, имеются сведения о том, что безусловный патриот Германии и один из самых сильных немецких разведчиков адмирал Канарис имел негласные контакты и с английской разведкой.

То есть, причины, по которым разведчик может сознательно поставлять своей стороне ложные сведения, разнообразны и многочисленны. Они не часты, конечно, но вполне реальны. Поэтому в разведке верить всем без исключения на том возвышенном основании, что речь идет о героизме их труда, конечно, нельзя. Там работают разные люди.

Кроме того, как это ни странно, но не всегда самым важным вопросом является степень доверия самому разведчику. Намного важнее, это определить степень доверия источнику, откуда он получил сведения. Потому что дезинформацию может представить и абсолютно честный разведчик, получив ее от источника, который ее специально распространяет. Она может быть направлена конкретному разведчику, если он незаметно для себя раскрыт враждебными спецслужбами. Возможно так же, что эта информация распространяется не направленно для кого-то конкретного. Возможно, что она распространяется произвольно, направо и налево, в надежде, что где-то ее выловит чужая разведка.

То есть, вариантов внедрения дезинформации может быть много. И об этом прекрасно известно тем, кто эту информацию получает. Поэтому доверчивых здесь нет, они здесь категорически противопоказаны. И когда кто-то сетует на то, что Сталин не верил тому или иному разведчику, или даже всей разведке в целом, объясняя это обычной сталинской паранойей, это означает просто, что обвинитель не очень разбирается в самом существе вопроса, о котором рассуждает.

Можно, конечно, спросить. А зачем тогда нужна разведка, если сообщениям разведчиков нельзя верить безоговорочно? Ответ здесь очень простой. Для того, чтобы с помощью разведки получить представление о действительности, максимально приближенное к истинному, надо опираться не на одно донесение, а на их совокупность.