Чтение онлайн

Но 22 июня мы радовались первой победе, пер­вому трофею, а с нашей стороны потерь не было! В городке батареи хозяйственники, жены команди­ров и сверхсрочников и даже дети — тоже рады... Они наблюдали весь бой, взобравшись на неболь­шой бугор рядом с городком. Воздух был прозрачный, чистый, и результаты боя были хорошо видны простым глазом.

Германскому руководству удалось существенно облегчить себе жизнь, заручившись поддержкой Финляндии. Без использования баз в финских во­дах операция по блокированию Финского залива минными постановками граничила с безумием: не­мецким кораблям нужно было преодолеть почти всю Балтику с юга на север. Ни о какой скрытности не могло быть и речи — немецкие минные загради­тели были бы неизбежно обнаружены советской воздушной разведкой. Возможность до поры до времени спрятаться в финских шхерах значитель­но упростила задачу. Командиры немецких минных заградителей получили приказы о проведении опе­рации 8 июня 1941 г. Первую группу, получившую наименование «Кобра», составляли заградители «Кобра», «Кенигин Луизе» и «Кайзер». Она вышла из Готенхафена (военного порта Данцига) 12 июня, за­камуфлировав орудия и подняв флаг германского торгового флота. Вечером 13 июня группа прошла Ханко и поздним вечером 14 июня встала на якорь близ Хельсинки. Ночью минные заградители при­няли на борт финских лоцманов и финских офице­ров связи. Вторая группа, получившая наименова­ние «Норд», состояла из заградителей «Танненберг», «Бруммер» и «Ханзештадт Данциг». Она при­няла мины и 12 июня вышла из Пиллау, также за­маскировав орудия под торговым флангом. 14 и 15 июня немецкие корабли с помощью финских лоц­манов бросили якорь среди островов вблизи Турку (Або). К минным постановкам немцами были также привлечены торпедные катера. Немецкие катера были довольно крупными кораблями, и их исполь­зование в качестве минных заградителей не долж­но удивлять. 18 июня катера 1 -й флотилии S-26, S-39, S-40, S-101, S-102 и S-103 пристали к причалу на базе вблизи Хельсинки. В тот же день в Турку при­шли катера S-41, S-42, S-43, S-44, S-104 и S-105 из состава 2-й флотилии. Ранее эти две флотилии дей­ствовали в Ла-Манше и имели большой боевой опыт. Еще одной группой кораблей, перешедших в финские территориальные воды, стали 12 тральщи­ков с кораблем-маткой «Эльбе». Они вышли из Готенхафена 15 июня и, разделившись надвое, при­шли в базы близ Турку и Хельсинки. Общее руко­водство германскими ВМС в Финском заливе осу­ществлял штаб во главе с капитаном 1-го ранга Бютовым, находившийся в Хельсинки. Все было готово к проведению крупномасштабной операции по минированию выходов из Финского залива.

Приказ о переходе в боевую готовность немец­кие отряды минных заградителей получили 19 июня, а 21 июня они получили условный сигнал на прове­дение операции. Группа «Кобра» отправилась на по­становку в 21:40 21 июня. Это минное заграждение получило наименование «Корбета» и располагалось поперек Финского залива от мыса Порккала на юг. Силы прикрытия постановки включали шесть тор­педных катеров и две подводные лодки. Мины по­шли с направляющих в воды Балтики в 22:59 21 июня, за четыре часа до начала боевых действий на суше. Их ставили в три ряда на скорости 14 миль в

Расчет «сорокапятки» пытается остановить немецкие танки.

час. Постановка первого заграждения была закон­чена в 23:39, второго — в 00:40. В пятом часу утра корабли вернулись в Суоменлинна.

По немецким данным, для постановки заграж­дения «Корбета» было израсходовано 400 мин ЕМС и 700 минных защитников. Это значительно превос­ходило первоначальные планы (300 мин и 500 за­щитников), разработанные 17 мая 1941 г. Но, не­смотря на большое число выставленных мин, плот­ность заграждения была низкой: расстояние меж­ду минами составляло 226 метров, а между буями 56 метров. Протяженность заграждения составля­ла 20 миль.

Группа «Норд» начала постановку в тот же вечер 21 июня. Это заграждение получило наименование «Апольда», оно располагалось от маяка Бенгтскар в направлении эстонского побережья. Постановка первого из четырех участков была закончена в 23:29 21 июня, последний — в 1:09 22 июня. Бурная дея­тельность противника не ускользнула от советских наблюдателей. Пост на острове Найссар около по­луночи обнаружил группу из трех больших и двух малых кораблей, шедших по направлению из Хель­синки на юго-запад. В районе острова эта группа повернула на запад. Из-за отсутствия корабельно­го дозора (тральщик Т-213 появится только после часа ночи 22 июня) и воздушной разведки на ближ­них подходах к Таллину произвести доразведку воз­можности не было. Характер действий кораблей остался невыясненным. Донесение поста на Найссаре не стало единичным. В 01:50 22 июня посты Тахкуна и Кыпу на острове Даго обнаружили шедшие без огней пять судов. Наконец в 03:30 22 июня экипаж советского самолета-разведчика в составе старшего лейтенанта Трупова и лейтенанта Пучкова из 44-й отдельной разведывательной эскадри­льи обнаружил в 20 милях севернее маяка Тахкуна группу кораблей, идентифицированную летчиками как «три миноносца и шесть катеров». Немецкие миноносцы к операции не привлекались, и за них летчики скорее всего приняли минные заградите­ли или тральщики. С одного из «миноносцев» по самолету открыли огонь. Немного позднее в 15 милях северо-западнее маяка Тахкуна тот же само­лет вновь был обстрелян «миноносцем», который в составе отряда из двух «миноносцев» и десяти сто­рожевых кораблей охранял транспорт, шедший кур­сом 330° со скоростью 8 узлов. В немецких источ­никах утверждается, что с советского самолета так­же велся огонь по кораблям. Так или иначе первые выстрелы войны на Балтике прозвучали.

В сравнении с располагавшейся восточнее «Корбетой» заграждение «Апольда» было протя­женнее и плотнее. Оно достигало в длину 27 мор­ских миль, насчитывая 590 мин ЕМС и 700 мин­ных защитников. Расстояние между минами со­ставляло около 114—116 метров, между минны­ми защитниками — 91—92 метра. Глубина поста­новки выбрана небольшой, чтобы даже торпедный катер или всплывшая подводная лодка не могли безнаказанно пройти над минами. Для шведских транспортов подводные лодки представляли даже большую опасность, чем линкоры и крейсе­ра Балтфлота.

В ночь с 21 на 22 июня также были установлены минные заграждения в районе Лиепаи, Вентспилса, Соэлозунда, Моозунда и в Ирбенском проливе. Эти заграждения устанавливались флотилиями тор­педных катеров и флотилией морских тральщиков. Следует также отметить, что еще до войны на под­ступах к портам Мемель, Пиллау и Кольберг нем­цами были поставлены защитные минные заграж­дения. Они получили наименование «Вартбург». Уже 28 июня в районе этих заграждений у Пиллау про­пала без вести советская подводная лодка С-10. Есть все основания считать, что она подорвалась на мине. Более того, немцы рекомендовали шве­дам установить в своих территориальных водах минные поля. Шведы этим советом воспользова­лись.

Пулеметчик и стрелок с самозарядной винтовкой прикрыва­ют атаку своего подразделения.

Финны не оставались пассивными зрителями немецких минных постановок. Они не только пре­доставили базы и лоцманов немецким минным заг­радителям, но и ставили заграждения сами. Им до­сталась особая роль: постановка мин с подводных лодок в непосредственной близости от эстонского побережья. На совещании с немцами в Киле 6 июня 1941 г. финнам был поручен центральный сектор Финского залива. Ознакомившись с заданием, ко­мандиры подводных лодок поначалу не поверили своим глазам, но им было сказано, что это приказ высокого командования. Германский военно-мор­ской атташе фон Бонин отметил 22 июня 1941 г. в своем дневнике: «Находившиеся сегодня в Финс­ком заливе на задании финские подводные лодки получили разрешение командующего военно-мор­ских сил наносить удары, если им попадутся в выс­шей мере достойные цели (линкоры!) или возник­нут очень благоприятные возможности для атаки».

Разумеется, превращение Финского залива и даже всей Балтики в страшный «суп с клецками» произошло не в первый день войны. Впереди были советские постановки на минно-артиллерийской позиции и создание немцами крупного загражде­ния «Юминда» на пути из Таллина в Кронштадт в августе 1941 г. Однако уже в первый день были за­ложены контуры войны на Балтике, в которой боль­шую роль играли мины. Они собирали обильную жатву со всех участников конфликта. На выставлен­ном немцами в своих водах «Вартбурге» до конца 1941 г. подорвались 10 немецких же транспортов и 2 тральщика. Даже на выставленном шведами заг-

Надпись на стене одного из укреплений Брестской крепости.

раждении в июле 1941 г. по ошибке подорвались три немецких минных заградителя.

В советское время утверждалось, что именно обнаружение неизвестных кораблей постом Найсар стало поводом для приведения флота в бое­вую готовность № 1. Однако с учетом времени прохождения информации от Найсара до наркома Кузнецова, он мог узнать об этом в лучшем случае в час ночи. Однако уже в 23:50 21 июня Н.Г. Кузне­цов отдает директиву: «Немедленно перейти на оперативную готовность № 1» , т.е. еще до об­наружения кораблей противника постом на Найсаре.

Согласно оперативной сводке штаба ВМФ на Балтике на 20:00 21 июня в море находились сле­дующие корабельные дозоры:

в Ирбенском проливе — подлодка С-7, траль­щик Т-297 («Вирсайтис»);

в устье Финского залива — подлодка М-99, тральщик Т-216;

на подходах к Таллину — сторожевой катер № 141 и тральщик Т-213,

на подходах к Кронштадту — сторожевые кате­ра № 223 и № 224,

на подходах к Лиепае — сторожевые катера № 214 и №212.

За несколько часов до войны боевые корабли Балтийского флота совершали следующие переме­щения по театру военных действий. Линкор «Ма­рат»; сторожевые корабли «Туча», «Снег», «Штиль»; тральщики Т-203, Т-205 и Т-201 прибыли в Кронш­тадт. Тральщик Т-204 «Фугас» находился на пере­ходе Таллин — Лиепая. Линкор «Октябрьская рево­люция», эсминцы «Карл Маркс» и «Володарский», 2-й дивизион тральщиков занимались боевой под­готовкой в районе Главной базы, т.е. Таллина, под­лодка Л-3 — боевой подготовкой в районе Лиепаи. Отряд легких сил находился в Усть-Двинске.

Вспоминает С.Я. Прикот: «Война началась для меня так. Я служил на крейсере «Лютцов» старши­ной средней машины, как и раньше. Крейсер дол­жен был в августе месяце выйти на испытания. Ко­манда была уже на сто процентов укомплектована еще в январе 1941 г. Причем комплектация прохо­дила быстро — за два-три дня укомплектовали ко­манду в тысячу человек полностью. У меня на сред­ней машине все до единого были со средним обра­зованием. Большинство из техникумов. Не было ни одного без среднего. Такое было состояние. Я был на крейсере на хорошем счету, на доске почета была моя фотография. Съездил в отпуск в со­роковом году в сентябре. Мы были в казарме, где Кировский подплав стоял на Кожевенной линии. Длинная казарма, и там команда крейсера занима­ла казармы. Нас было порядка тысячи человек. Служба шла уже как на корабле, потому что вот-вот должны были перейти на корабль.