Чтение онлайн

В действительно полигонных условиях был разбомблен аэродром у Лиепаи. Обер-лейтенант

Бойцы истребительного батальона охраняют объект от диверсантов.

М. фон Коссарт из бомбардировочной эскадры KG-1 «Гинденбург» позднее вспоминал, что при пер­вой атаке советских машин Ju-88 бомбили совер­шенно незамаскированные самолеты, стоявшие, как на параде, на краю аэродрома Либавы (Лие­паи). Сопротивление оказал якобы единственный зенитный пулемет, установленный около взлетной полосы, но он не причинил никакого вреда. По ут­верждению фон Коссарта, немецкие радисты пе­рехватили передачу открытым текстом: «Нечем прикрыть с воздуха. Наш истребительный полк погиб под бомбами». Аэродром подвергся еще двум атакам. Коссарт написал о них: «Хотя боль­шое количество истребителей стояло на поле, ни первый, ни третий налеты не встретили противо­действия. Если первый удар был, видимо, внезап­ным, то третий разрушил взлетную полосуй повредил самолеты. При второй атаке самолеты И-16 были приведены в боевую готовность только при приближении немецких бомбардировщиков. Рус­ские взлетали и вступали в бой, но в их действиях не угадывался какой-либо строй, не было даже пар или звеньев. Каждый атаковал в одиночку, стрелял примерно с 500 м и, оканчивая стрельбу, перехо­дил в пикирование».

Вспоминает летчик 10-го истребительного авиа­полка В.И. Клименко: «Мы обзавелись знакомыми и ходили с ними в Дом культуры военного гарнизо­на г. Шауляй, где пели, смотрели кино или танцева­ли. Молодые же были — 20 лет! У меня была знако­мая красивая девушка, парикмахер, литовка Вале­рия Бунита. В субботу 21 июня 1941 г. я встретился с ней и договорился в воскресенье поехать прогу­ляться на озеро Рикевоз. Мы в это время жили в летнем лагере — в палатках возле аэродрома. Как раз шли учения ПрибВО. Проснулся часов в пять, думаю, надо пораньше встать, чтобы успеть позав­тракать, потом сходить к Валерии и ехать на это озе­ро. Слышу, гудят самолеты. На аэродроме дежури­ла третья эскадрилья , на И-15, прозванных гроба­ми, поскольку на них постоянно были аварии. Вот, думаю, налет с Паневежиса, а эти его, небось, про­зевали. Открываю полу палатки, смотрю, над нами «кресты» хлещут из пулеметов по палаткам. Я кричу: «Ребята, война!» — «Да, пошел ты, какая война!» — «Сами смотрите — налет!» Все выскочили — а уже в соседних палатках и убитые есть и раненые. Я на­тянул комбинезон, надел планшет и бегом к ангару. Технику говорю: «Давай, выкатывай самолет». А де-

Германские солдаты укрываются от советского огня за поленницей.

журные самолеты, что были выстроены в линеечку, уже горят. Запустил двигатель, сел в самолет, взле­тел. Хожу вокруг аэродрома — я же не знаю, куда идти, что делать! Вдруг ко мне подстраивается еще один истребитель И-16. Покачал крыльями: «Вни­мание! За мной!» Я узнал Сашку Бокача, командира соседнего звена. И мы пошли на границу. Граница прорвана, смотрим, идут колонны, деревни горят. Сашка пикирует, смотрю, у него трасса пошла, он их штурмует. Я — за ним. Два захода сделали. Там промахнуться было невозможно — такие плотные были колонны. Они почему-то молчат, зенитки не стреляют. Я боюсь оторваться от ведущего — заб­лужусь же! Прилетели на аэродром, зарулили в ка­понир. Пришла машина с командного пункта: «Вы вылетали?» — «Мы вылетали». — «Давайте на ко­мандный пункт». Приезжаем на командный пункт. Командир полка говорит: «Арестовать. Посадить на гауптвахту. Отстранить от полетов. Кто вам разре­шал штурмовать? Вы знаете, что это такое? Я тоже не знаю. Это может быть какая-то провокация, а вы стреляете. А может быть, это наши войска?» Я ду­маю: «Твою мать! Два кубика-то слетят, разжалуют на фиг! Я же только в отпуск домой съездил! Лей­тенант! Девки все мои были! А теперь рядовым! Как я домой покажусь?!» Когда в 12 часов выступил Мо­лотов, мы из арестованных превратились в героев. А переживали страшно! Потери были большие, мно­го самолетов сгорело, ангары сгорели. Из полка только мы вдвоем дали хоть какой-то отпор, не до­жидаясь приказа.

Помню, после полудня на единственном быв­шем в полку МиГ-1 вылетел кто-то из командиров эскадрилий, успевших его освоить. А тут как раз шел немецкий самолет-разведчик, он к нему пристро­ился и не стреляет. Я думаю: «Что же ты делаешь!?» Он отвалил, еще раз зашел — опять не стреляет. Когда он приземлился, мы подошли выяснить, в чем дело. Говорит: «Гашетка не работает». А она была прикрыта предохранительной рамкой! Ее просто надо было откинуть!

К концу дня на аэродроме осталось около 12 це­лых самолетов, которые опытные летчики перегна­ли в Ригу, через аэродром Митавы. Личный же со­став полка отступал на грузовиках, бензо- и масло-заправщиках — на всем, что могло двигаться. От­ступали вместе с пехотинцами, артиллеристами, танкистами. Приходилось вступать в бой с немец­кими десантниками и какими-то бандитами. Пона­чалу у нас кроме пистолетов никакого оружия не было, но постепенно мы разжились у пехотинцев пу­леметом и гранатами. В Елгаве нас встретили пу­леметным огнем из окна второго этажа. Приблизив­шись к дому, мы в окно закинули несколько гранат. Пулемет замолчал, а мы поехали дальше».

В вышеупомянутом отчете о боевой деятельно­сти ВВС Северо-Западного фронта ситуация была обрисована следующим образом: «На второй день войны создавшаяся обстановка продиктовала не­обходимость перебазирования истребительных авиационных полков во вторую и третью зоны аэро­дромного базирования, на рубеж Митава—Двинск. Аэродромная сеть Прибалтийского особого воен­ного округа была развита слабо; за год пребыва­ния в Прибалтике в основном закончили строитель-

Первая реквизиция крестьянского скота

ство передовой зоны аэродромов в полосе глуби­ной до 100 км от государственной границы до ли­нии Либава—Шауляй—Паневежис—Вильнюс. Вто­рая и третья зоны развиты не были, в силу чего ма­невр в глубину был крайне затруднен».

В условиях отсутствия аэродромного маневра тяжелые потери были вполне предсказуемы. Со­гласно оперативной сводке штаба Северо-Запад­ного фронта, направленной начальнику Генерально­го штаба Красной Армии 22 июня в 22:00 потери ВВС Северо-Западного фронта составили 56 само­летов уничтоженными, 32 поврежденными на аэро­дромах. Согласно новейшими исследованиям авиа­ция ПрибОВО, по далеко не полным данным, лиши­лась 98 самолетов, причем 60 машин считались уничтоженными, а остальные — серьезно повреж­денными.

Организация ВВС Западного особого воен­ного округа была типичной для того периода: авиадивизии смешанного состава в подчинении армий и несколько специализированных авиади­визий фронтового подчинения. Соответственно 3-й армии была подчинена 11-я смешанная авиа­дивизия полковника П.И. Ганичева, 10-й армии — 9-я смешанная авиадивизия Героя Советско­го Союза генерал-майора С.А. Черных и 4-й ар­мии — 10-я смешанная авиадивизия полковника Н.Г. Белова. Армейские авиадивизии предназна­чались для непосредственной поддержки армий, к которым они были приписаны. Специфика за­дач обусловила базирование авиаполков этих дивизий довольно близко от границы — в непос-

редственной близости от штабов армий, которые они поддерживали

В 1941 г. происходило перевооружение авиа­полков на новые самолеты, и поэтому на многих аэродромах находилось два комплекта самоле­тов — старые и новые. Своего рода максимумом всего перечисленного был аэродром Тарново 9-й сад. Он находился всего в 12 км от границы. На нем было сосредоточено на поле размером 1400x1100 м без ангаров, капониров и специально обору­дованной взлетно-посадочной полосы более сот­ни самолетов, из них свыше половины — новей­шие МиГи. 9-я авиадивизия вообще была одним из лидеров по перевооружению на новые само­леты. Четыре полка дивизии имели 233 МиГ-3, что составляло 20% машин этого типа, получен­ных ВВС Красной Армии от промышленности в период с 1 января по 22 июня 1941 г Нельзя не отметить, что большую часть самолетов, выде­ленных для поддержки 10-й армии, составляли истребители. Этот факт также объясняет бли­зость к границе — сокращается подлетное вре­мя истребителей для отражения удара авиации противника.

Аэродром Тарново, конечно, не был типичным — он был ближе всех и был до отказа набит самолета­ми. Но остальные авиаполки также базировались до­вольно скученно — по 50—70 самолетов на аэродро­ме. Не было такой уж редкостью и расположение аэродрома вблизи от границы. Так, на аэродроме Малые Зводы в 20 км от границы базировались 70 штурмовиков И-15бис и И-153.

Самолет, сгоревший на аэродроме

Посмотрев на вооружение полков 9-й сад, чи­татель может задать закономерный вопрос: «А где же массы устаревших самолетов, которыми так «славились» ВВС Красной Армии в 1941 г.?» К со­жалению, далеко не все истребительные авиапол­ки ЗапОВО держали на аэродромах по два комплек­та самолетов. 11-я авиадивизия имела два истре­бительных авиаполка на И-15бис, И-153, И-16 и один бомбардировочный авиаполк, сменявший СБ на Пе-2. 10-я смешанная авиадивизия состояла из двух истребительных (на самолетах И-16 и И-153), одного штурмового и одного бомбардировочного авиаполков. Последние получили по десятку Ил-2 и Пе-2, но освоение новой матчасти только начина­лось. Воевать предстояло на самолетах устаревших типов. В какой-то мере недостатки техники компен­сировались мастерством экипажей: по результатам предвоенных учений и проверок 10-я авиадивизия считалась самой боеспособной в округе.

В распоряжении командования ЗапОВО находи­лась так называемая «фронтовая группа»: 43-я ис­требительная, 12-я и 13-я бомбардировочные авиа­дивизии, 3-й авиакорпус дальнебомбардировочной авиации (42-я и 52-я авиадивизии) и две вновь фор­мируемые авиадивизии (59-я истребительная и 60-я смешанная). «Фронтовая группа» дислоцирова­лась к востоку от Минска, а дальнебомбардировочные дивизии — в районе Смоленска. Не следует думать, что в ЗапОВО советские ВВС отошли от принципа передачи более чем половины самолетов в распоряжение командующих общевойсковыми ар­миями. Предполагалось, что с началом войны 59-я и 60-я авиадивизии вместе с 43-й авиадивизией бу­дут переданы в подчинение 13-й армии. Всего ВВС округа насчитывали 1789 самолетов, без уче­та учебных, связных и машин корректировочной авиации.

Противником ВВС Западного особого военно­го округа должен был стать 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала А. Кессельринга. Основными его соединениями были II и VIII авиакорпуса. Пра­вофланговые 4-ю армию и 2-ю танковую группу должен был поддерживать II авиакорпус, а VIII авиа­корпус нацеливался на поддержку 9-й армии и 3-й танковой группы. Командовали авиакорпусами ге­нералы Б. Лерцер и В. фон Рихтгофен соответствен­но. Приоритетной задачей авиакорпусов была под­держка наступления танковых групп. Всего в соста­ве двух авиакорпусов было 8 групп бомбардиров­щиков (299 самолетов), 8 групп пикирующих бом­бардировщиков (293 самолета JU-87B/R), 9 групп истребителей (363 истребителя), 2 группы двухмо­торных истребителей (60 Bf-110C/D/E), две группы штурмовиков (38 Bf-109Е и 22 Hs-123) и три эскад­рильи дальних разведчиков (30 самолетов). Также 2-му воздушному флоту были приданы две группы транспортной авиации (60 самолетов) и 3 связные эскадрильи (30 самолетов). Армейская авиация была представлена 4 эскадрильями дальних раз­ведчиков (40 самолетов), 11 эскадрильями ближ­них разведчиков (110 самолетов) и 3 связными эс­кадрильями (30 самолетов).