Чтение онлайн

— Привет…

— Привет. Ну что, во сколько и где?

— Илья, все плохо.

— Что плохо? Ты меня не пугай, я и так нервный стал с этим фильмом.

— Все плохо. Не знаю, как тебе и сказать. Короче, меня не было дома всего три часа. Отвозил своих на дачу. Возвращаюсь. На автомате сажусь за стол, рука тянется к кнопке включения системного блока, а там… пустота. Обокрали меня. Такие дела.

— …И? Что унесли?

— Все. Всю технику. Подчистую. Причем ничего больше не взяли. Представь, деньги не тронули! Но технику всю вытащили. Даже провода. Аккуратно так плинтуса сняли и кабели вытянули. Гитары, синтезаторы — ничего не осталось.

— А фильм?!

— Он был в компьютере.

Немая сцена. Холодный пот.

Кто знает, что такое творческий процесс, тот поймет ужас произошедшего. Негодяи украли не просто компьютер или инструменты. В конце концов, можно купить другие. Они забрали то, что уже невозможно купить ни за какие деньги. Несколько месяцев творческой работы. Как бы так объяснить, чтобы было понятно? Ну, например, украли у коллекционера картину какого-нибудь современного художника. Она ему так нравилась, что коллекционер немедленно идет к этому художнику и говорит: послушайте, маэстро, вот вам краски, кисти и холст, вот вам денег мешок — только нарисуйте мне точно такую же картину, как была. Художник улыбнется. Хотя деньги, может быть, и возьмет. Или некий богатый любитель музыки, услышав в консерватории гениальное исполнение концерта для гобоя и струнных ре-минор Баха, просит музыкантов сыграть для него под запись точно так же. Причем он готов обеспечить тот же зал, тех же людей в зале и ту же погоду за окном. Что они ему ответят? Что это невозможно.

Вот и нам уже невозможно было повторить тот вариант фильма, который был украден. Поэтому очень хотелось вернуть его.

Дима, разумеется, тут же обратился в милицию с заявлением о краже. Приехали, посмотрели, записали показания. И сказали, что шансов на успех мало. Спустя две недели пострадавший интересуется результатами расследования. А результатов — ноль. Более того, доблестные правоохранительные органы недвусмысленно намекают на то, что заявление неплохо бы забрать. Поскольку следователь вот-вот на повышение должен пойти и лишний «висяк» ему ни к чему. Как всякий нормальный и законопослушный человек, Димка с такой постановкой вопроса не согласился. Он обратился в прокуратуру все с той же просьбой: найдите виновных в краже и заставьте их вернуть украденное.

И тут начался беспредел. Обыски в квартире, перевернутая мебель, разбросанные вещи, регулярные ночные звонки с предупреждениями о том, что если заявление не будет отозвано, может быть еще хуже. Ни Димка, ни его семья до этого случая не представляли себе, что такое наши следственные органы. И осознали они это, ясно и окончательно, только после того, как Димкиному брату подбросили наркотики и завели уголовное дело, а мать после этого отвезли в больницу с инфарктом.

Я встретился с нашим звукорежиссером лишь спустя две недели после всего этого кошмара. Раньше не получалось, поскольку он боялся подходить к телефону и подвергать опасности общения с собой других людей. Я увидел совершенно бледного, озирающегося по сторонам, затравленного человека. Тех, кто должен защищать его права и кто получает за это его же деньги, Дмитрий просил уже только об одном: закрыть все дела и оставить его и его семью в покое.

Я знаю как минимум троих человек, которые столкнулись с вопиющим произволом российских правоохранительных органов. По их мнению, наша милиция (не вся, разумеется, но некоторая ее часть) — это узаконенная банда. Каждый из нас вправе соглашаться или не соглашаться с такой оценкой. Но я с большой степенью уверенности могу предполагать, что отвратительные примеры беззакония со стороны тех, кто в первую очередь обязан следить за соблюдением закона, возникли не вдруг. В данном случае нельзя не заметить прямой связи с тем, что на протяжении почти двадцати лет происходит у нас на самом верху. Там создана система, которая не предполагает честного благополучия. Если закон не соблюдается там, то почему он должен соблюдаться ниже? И если там безнаказанно присваивают миллиарды, то почему обычный следователь не может взять миллионы? Дележ наших денег продолжается на всех ступенях государственного устройства. Все в этой цепочке с денег начинается и деньгами заканчивается. Разница только в суммах. Грустно. И пока бесперспективно. И дальше, разбираясь в сугубо экономических проблемах, мы попробуем понять, почему такие правила жизни стали в нашей стране нормой. Почему иначе, сколько мы ни бьемся, не получается.

А что касается этого районного бандита-следователя, то он не боялся, да и сейчас, в отличие от нас, не боится вообще ничего. Ему наплевать даже на то, что он имеет дело с телевидением. Я предлагал Диме придать дело огласке, объявить мерзавцам войну. Но он был уже категорически против. Страх. За семью, за детей, за брата, за мать.

Как вы понимаете, дальше была уже не работа над фильмом, а вымучивание. Мы делали кино на одном упрямстве. Назло всему этому беспределу. Что в итоге получилось — судить вам.

— Да, но в эфире фильма не было. Говорить можно только о том, что висит в Интернете.

К сожалению, там представлена не та версия, которая была украдена. Она, похоже, утеряна безвозвратно. И не та, которая получилась в итоге нашей последующей доводки. В сети появился фильм в одном из его предварительных вариантов. Там еще не все идеально, но уже и не полуфабрикат. Как он вышел в веб-пространство, мне не известно. Но еще раз скажу, что для фильма и, как ни странно, для телекомпании — это скорее плюс. Пиар в лучшем своем проявлении. Доказательство востребованности и статуса. Что же касается окончательной версии фильма, то вполне возможно, ее так никто и не увидит. Фильм является собственностью телекомпании, и только ей решать, демонстрировать ленту или нет.

Вы не задавали себе вопрос: почему в так называемых развитых странах инфляция в пределах трех процентов в год, а у нас уже столько лет она не может опуститься ниже десяти? Даже в так нелюбимом либеральными экономистами СССР инфляция была полностью под контролем правительства, и ценники, как мы уже отмечали, не переписывались десятилетиями. В чем же дело?

Я не экономист и не финансист, поэтому вряд ли стоит ожидать от меня детального и глубокого рассмотрения этой сложнейшей проблемы. Она действительно не простая и требует очень серьезных знаний и опыта. Но я нисколько не сомневаюсь, что при наличии этих знаний, опыта и желания решить проблему ее можно решить за год. Следовательно, либо у тех, кто отвечает за экономику и финансы в нашей стране, нет знаний и опыта, либо они просто не хотят проблему решать. И, к сожалению, очень многие доводы говорят как в пользу первого, так и в пользу второго варианта одновременно.

На инфляции, которая ежегодно съедает не менее десяти процентов наших с вами доходов (0 — самая скромная оценка, и привожу я ее, чтобы в зародыше искоренить попытки обвинений в неточных цифрах), многие люди делают свой бизнес. Мы уже выяснили, что отечественное финансово-сырьевое лобби заинтересовано в том, чтобы иметь возможность эксклюзивного доступа к эмиссионным рублям. Для этого им необходимо, во-первых, объяснить сам факт печатания этих рублей и, во-вторых, сделать так, чтобы напечатанные рубли оседали именно у них. Проследим, как они это делают и к каким результатам их действия приводят. Глядишь — и с инфляцией кое-что станет понятно.

Как мы уже смогли выяснить в предыдущих главах, главный инструмент наперсточников в этой махинации — иностранная валюта. Огромное ее количество оказывается в нашей стране в результате того, что все наше сырье (а учитывая сравнительные объемы, больше мы почти ничем и не торгуем) продается именно за валюту. О том, почему мы до сих пор, как последние туземцы, принимаем к оплате за свои товары валюту другого государства, было недвусмысленно сказано Сергеем Глазьевым в «Бе$ценном долларе-2».

Итак. Мошенникам необходимо найти объяснение дополнительной рублевой эмиссии. И они говорят:

— Ни в коем случае нельзя допустить укрепления рубля. Это сильно навредит отечественному производителю и в конечном итоге — всей стране. Поэтому в условиях, когда в Россию ежегодно поступают миллиарды долларов, полученные в качестве оплаты проданного на экспорт сырья, мы просто обязаны принимать меры. Центральному банку приходится выкупать у экспортеров валюту, для того чтобы избежать вредоносного укрепления рубля. А для того чтобы выкупить такое количество валюты по такому курсу, необходима дополнительная рублевая эмиссия. А уже эта эмиссия через какое-то время неизбежно влечет за собой инфляцию, которую мы никак не можем преодолеть.