Чтение онлайн

Вот примерно так они все объясняют. И мы уже почти 20 лет их слушаем. Вроде даже логично все. Но чтобы понять, что все это не более чем обман, достаточно обратить внимание на одну любопытную вещь. Они дополнительно выпускают рубли как при низких ценах на сырье, так и при высоких. Объяснение заготовлено и на этот случай.

Ну, казалось бы, прямая зависимость: если цены на сырье высокие, то валюты от сырьевиков на биржу поступает больше и рублей эмитировать тоже нужно больше, чтобы эту валюту купить и не дать рублю подрасти. Здравствуй, инфляция! Но посмотрите, что произошло в конце 2008 года. Цены на сырье упали в три раза относительно августа того же года. Исходя из их логики, долларов, за которые наше сырье продается, на биржу поступает меньше. Следовательно, не нужно уже эмитировать рубли, чтобы выкупить все эти доллары и «спасти» отечественного производителя. Прощай, инфляция? Хе…

Получилось в итоге вот что. Председатель ЦБ РФ господин Игнатьев выступил по телевидению (будет так, как скажут по телевизору!) и предупредил, что взят курс на плавное ослабление рубля. Объяснил он это тем, что валюты в страну поступает меньше, и она, следуя рыночным законам, дорожает (где были эти рыночные законы, когда долларов было море?!). Разумеется, все ломанулись покупать валюту, банки стали запрашивать у того же ЦБ рубли, и он их преспокойно начал печатать. Но об этом мы тоже уже говорили. Так что здравствуй, инфляция!

Еще спасибо надо Кудрину сказать, что он Стабфонд придумал. Избавляет нас от наших же денег. А то обвалилась бы на страну вся эта пахнущая типографской краской рублевая масса — что бы тогда делали, а?

Короче говоря, и так, и эдак, и с высокими ценами на сырье, и с низкими, доллар будет стоить дорого. ЦБ это устроит. Если доллар будет стоить дорого, то под него нужно будет эмитировать много рублей. Это тоже ЦБ устроит, а Минфин объяснит. Осталось последнее: сделать так, чтобы эмитированные рубли, прежде чем они окажутся в экономике и обесценятся, поступили бы на нужные счета. И поскольку и ЦБ, и Минфин ставят перед страной задачу купить доллары, то доступ к эмиссионным рублям будет прежде всего у тех, кто имеет доллары. То есть у сырьевиков.

В общем и целом — mission complete. Осталась сущая ерунда. Поделить. Но мы ведь уже рассуждали о трех триллионах, правда? Договорятся, я думаю… А мы будем оплачивать инфляцию.

Да, чуть не забыл. Выпуск рублей под покупку валюты — это ведь только вторая ее причина. А первая и главная — это прием к оплате за наши товары валюты другого государства. Это экспорт к нам инфляции того, кто эту валюту выпускает. Но об этом мы тоже уже говорили в «Бе$ценном долларе».

Пирамида рентабельности

— А что, кроме инфляции?

— Ты о чем?

— Ну что еще плохого в высоком курсе доллара, кроме инфляции?

— Здрассьте! Я об этом уже почти целую книжку написал, а ты спрашиваешь…

— Мне непонятно вот что. Ведь высокий или низкий курс доллара — это ж все относительно. Пусть бы установился на определенной отметке, хоть 35 рублей за доллар, но чтоб больше не мотыляло его вверх и вниз и чтоб ЦБ, Минфин и сырьевики перестали бы делить свеженапечатанные рубли. Тогда, глядишь, и наладилось бы все…

— Насчет относительности ты прав. Но не нужно забывать, относительно чего мы эту относительность вычисляем. Тот самый Паритет Покупательной Способности. Он и определяет недопустимость ситуации, когда валютный курс сильно отличается от паритетного. Пусть бы валютный был хоть 50, хоть 100 рублей за доллар. Но тогда ты сначала обеспечь население достаточным количеством рублей, чтобы паритетный курс был таким же, чтобы каждый мог купить нужный товар и поддержать своими деньгами производителя. Иначе у тебя денег не хватит вначале на импортные товары, а потом и на отечественные, потому что сырьевая составляющая в них будет рассчитана не по паритетному, а по завышенному биржевому курсу. Чтобы понять, как вся эта система отражается на конкретном производстве, лучше рассмотреть конкретный пример.

Допустим, имеются два металлургических предприятия. Чтобы далеко не ходить — пусть эти предприятия производят кастрюли. Одинаковые кастрюли. При этом первый завод на каждую кастрюлю расходует вдвое больше ресурсов (электроэнергии, сырья, сопоставимой рабочей силы), чем второй. То есть если первый завод на производство условной кастрюли стоимостью один доллар по мировым ценам затрачивает ресурсов на внутреннем рынке на двадцать рублей, то второй — всего на десять. Очевидно, что второй завод вдвое эффективнее первого. Допустим теперь, что по тем или иным причинам первый завод экспортирует свою продукцию и получает за нее доллары, а второй продает ее на внутреннем рынке. Первый, продав продукцию за рубеж на один доллар, возвращается с этим долларом в страну и получает на валютной бирже тридцать рублей. При этом ЦБ печатает и вбрасывает на рынок лишние рубли, чтобы удержать валютный курс на таком уровне. В результате этот завод получает на каждые потраченные двадцать рублей — тридцать рублей дохода, то есть 50 %-ную рентабельность на каждом цикле, и процветает.

Второе, вдвое более эффективное, предприятие, которое решило делать кастрюли для своих сограждан, в лучшем случае работает в ноль. Потому что у покупателя, то есть у тебя, денег нет, чтоб купить его кастрюлю не то что за 30 рублей, а даже за 20, и даже за 5. Покупаешь ты ее только за 4. Но поскольку ЦБ искусственно держит высокий валютный курс и для этого проводит рублевую эмиссию, то стоимость кредита в стране уже гораздо выше, чем за рубежом. И в конечном счете, если стоит выбор между этими предприятиями, то второе закрывается, а первое удваивается. То есть побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто продает товар за валюту.

— Минуточку! А кто мешает второму предприятию тоже экспортировать свой товар? Никто не виноват, что там руководители мышей не ловят!

— Слушай, а нам что же, без кастрюль оставаться? Но не в этом даже дело. Чтобы разобраться досконально, возьмем тогда не кастрюльное производство, а продовольствие. Допустим, второе предприятие — это молокозавод, выпускающий, например, творог или сметану. Очевидно, что такой завод по целому ряду причин вынужден работать на внутренний рынок. На творог стоимостью один доллар по мировым ценам внутренних ресурсов у него уходит на десять рублей. Однако в конечном счете он будет закрыт, хотя вдвое эффективнее первого металлургического завода.

— А почему он будет закрыт? Его прямой конкурент тоже ведь не может свой творог на экспорт отправлять.

— Потому что кастрюльное производство фактически зафиксировало некое соотношение, которое не имеет ничего общего с нормальным и которое в конечном счете разбалансирует всю систему. Мы вывезли из страны товара на 20 рублей, а получили за это доллар. При том, что нормальное соотношение — 4:. Мы продали ресурсы нашей страны гораздо дешевле. То есть, по большому счету, страна работает себе в убыток. Это во-первых. Во-вторых, металлургический завод узаконил сверхрентабельность при неэффективности. И кредитовать банкиры будут именно его, а вовсе не молокозавод, который останется в итоге без кредитов. И в-третьих, молокозаводу теперь тоже приходится работать в условиях, где ресурсы, реальная стоимость которых 10 рублей, отечественный сырьевик может реализовать в стране не за 10, а за 20. И значит, творог этого молокозавода — в цене которого и корм скоту, и удобрения, и электроэнергия, и упаковка — тоже будет обходиться со временем не в 10 рублей, а в 20. А емкость рынка — не забывай! — все та же. Не продашь ты свой творог дороже, чем за 4. И тогда — все. Сворачивай лавочку.

Соответственно, работники молокозавода и всей цепочки производителей до него потеряют работу, предприятие — прибыль, общество — налоги и так далее.

— И что, все мы без творога останемся?

— Ну что ты! Конечно, нет. Творог или сметану к нам завезут из Финляндии. Только стоить они будут подороже и покупать их будут только те, у кого есть валюта и кто сможет ее поменять на рубли по завышенному курсу.

В результате лучшие предприятия страны не работают, специалисты отпущены, оборудование разворовывается или продается за бесценок, часто на металлолом, здания ветшают, технологии утрачиваются, наука разгромлена. Те, кто еще работает, не возвращают в нужном объеме амортизационные отчисления, то есть не обновляют производственный фонд, а проедают ранее накопленный потенциал. Они обречены. Как Саяно-Шушенская ГЭС.