Чтение онлайн

При этом главнейшей проблемой, возникающей в качестве последствия, является то, что пирамида рентабельности, если так можно выразиться, поставлена с ног на голову.

— Что такое пирамида рентабельности?

— Это когда твой доход напрямую зависит от сложности продукции, которую ты выпускаешь. Если твоего умения и образования хватает лишь на то, чтобы выкапывать из земли руду или рубить лес, — то ты и жить должен не лучше, чем землекоп или лесоруб. Но если ты из этой руды делаешь самолет, а из бревен уникальные архитектурные сооружения — твой доход должен быть несравнимо большим. Почему? Да потому, что общество вложило немалые средства в твое образование, оно концентрировало материальные ресурсы для возведения авиапредприятия, оно создавало инфраструктуру района, в котором ты построил дом. И теперь, чтобы затраты эти были оправданы, правильно организованное общество получает с тебя налог. Но не такой, как с лесоруба, а уже как с инженера. Иначе все эти затраты — от образования до инфраструктуры — становятся пустой тратой времени и денег. А если страна не может получить с тебя такой налог, если доход инженера в разы меньше, чем у чудака с лопатой, то все общественные слои, которые в случае с инженером были востребованы, теперь не нужны. Ни преподавательский состав в школе, ни профессура в вузе, ни Автопром, ни авиация, ни космос, ни медицина, ни армия (как это ни странно, армия тоже перестает быть нужна, поскольку единственное остающееся богатство — сырье — мы сами отдаем, и завоевывать нас не нужно). Я, кстати говоря, тоже не буду нужен в таком обществе. Информация и публицистика редко бывает востребована землекопами. Развлекательные программы и сериалы — это да.

Итак. Пирамида рентабельности в современной России поставлена с ног на голову.

Вся продукция сколько-нибудь высокой степени передела имеет нулевую, а далее — отрицательную рентабельность.

Дело в том, что сырьевики, имея подаренную им якобы высокую прибыльность при продаже продукции на экспорт, пытаются довести цены на сырье в рублях на внутреннем рынке до экспортной цены. Причем цену эту они вычисляют по валютному курсу, то есть с учетом подаренной им надбавки. Мол, там мы получаем столько-то, а значит, внутри страны мы должны получить приблизительно столько же, может быть, за вычетом стоимости транспортировки за рубеж, иначе нам, мол, невыгодно продавать продукцию на внутреннем рынке. На самом деле, как мы показали выше, за цены «там» берутся цены как минимум удвоенные за счет дотаций внутри страны.

На этом фоне вовсю эксплуатируется тезис о якобы более низких в России, чем в мире, ценах на сырьевые ресурсы, в частности энергетические. Обман состоит в том, что в тех странах, которые мы отождествляем с мировым рынком, валютный и паритетный курсы приблизительно равны, и, соответственно, пересчет по валютному курсу несущественно отличается от пересчета по паритетному курсу.

Вообще не существует понятия мировой цены на отдельно вырванный из общего ряда продукт. Это лишь упрощение речи. На самом деле речь идет о мировой структуре цен, по крайней мере на базовые ресурсы.

Если мы осознаем это, то увидим, что соотношение внутренних цен на большинство сырьевых, околосырьевых ресурсов и стоимости конечной продукции в России значительно хуже для перерабатывающих отраслей, чем в развитых странах, что и является основным фактором, приводящим к их разрушению.

Из теории маркетологии хорошо известно, что производиться должна та продукция, которая может быть в ограниченный отрезок времени продана. Поэтому возможная суммарная цена реализации всей продукции на внутреннем рынке зависит, во-первых, от потребности внутреннего рынка, а во-вторых, от его платежеспособности. А в России этот второй показатель при пересчете на душу населения даже по паритетному курсу намного ниже, чем в развитых странах.

В то же время себестоимость продукции во многих случаях, наряду с прочими факторами, в первую очередь определяется стоимостью затраченных на ее производство сырьевых ресурсов. И получается парадокс.

Пытаемся более дорогое, чем в развитых странах, сырье «встроить» в продукцию, которая «обязана» быть продана в разы дешевле, чем в развитых странах, ибо в противном случае она вообще не будет продана. И продукция так и не продается, в результате чего мы имеем полное разрушение экономики, начиная с продукции четвертого-пятого передела.

При описанной выше ситуации никогда не будут идти инвестиции — ни внутренние, ни зарубежные, именно в те сферы, в которые мы хотим, чтобы они пошли, — от сельского хозяйства до космических исследований. Ибо в стране все устроено так, что именно эти сферы имеют низкую, нулевую или даже отрицательную рентабельность, и если еще пока и работают, то в основном за счет «самопроедания», в частности не возвращают себе амортизацию, вынуждены продавать продукцию по ценам, не покрывающим амортизационные издержки, не говоря о модернизации, развитии, науке и так далее.

Вот как выглядит сегодня в России «шкала рентабельности» для различных отраслей экономики, если их расположить по мере возрастания степени передела продукции (см. график).

Шкала будет оставаться такой, пока мы будем позволять искусственно завышать рентабельность экспорта сырья и околосырьевых продуктов за счет разницы между валютным и паритетным курсами. В такой ситуации бесперспективно ожидать инвестирования в сферы, приносящие отрицательный доход. И никакие рейтинги никаких агентств этому не помогут, ибо рейтинг — это суммарный индекс, сродни «средней температуре по больнице», а конкретный инвестор обязательно интересуется доходностью конкретного проекта.

Примечание: ось Y — процент рентабельности, ось Х — степень передела продукции

Именно поэтому не приходится ждать инвестиций в сферы производства продукции высокой степени передела. О каких инвестициях может идти речь, если около 60 % предприятий страны официально, по бухгалтерской статистике, убыточны. Из оставшихся 40 % половина также фактически убыточна: все дело в неверно составленной бухгалтерской отчетности. Доходы остальных 20 % предприятий, в основном сырьевых и околосырьевых отраслей, — это большой «мыльный пузырь», раздутый валютной рентой.

Если Россия будет пытаться этот «мыльный пузырь» все время удерживать в надутом состоянии, она будет вынуждена постоянно поддерживать большую дистанцию между валютным и паритетным курсами, а при уменьшении мировых цен на сырье еще больше увеличивать этот разрыв.

Российские сырьевые отрасли при умеренных ценах на сырьевые ресурсы на мировом рынке в большинстве своем имеют (в бытовом понимании) отрицательную природную ренту, и при близости валютного и паритетного курсов будут работать с убытком. То есть если не облагать всю страну исподволь налогом на всех и вся — валютной рентой — в пользу в основном сырьевых отраслей, то выяснится, что эти отрасли, как говорили раньше, планово убыточны.

Это означает, что Россия будет вынуждена искусственно поддерживать неправильный, существенно завышенный валютный курс, и на полной конвертации рубля надо поставить крест.

Кроме того, специалисты понимают, что такая ситуация с валютными курсами консервирует неэффективность российской экономики.

Итак, в результате имеем разгромленные предприятия отраслей, производящих продукцию высокой степени передела, и иллюзию, что всегда есть в запасе на черный день якобы прибыльные сырьевые отрасли. На самом деле они убыточны, и иллюзия создается лишь за счет того, что у всей страны отбирается валютная рента в пользу в основном сырьевых отраслей.

Это приводит к разрушению всех тех отраслей промышленности, сельского хозяйства и услуг, которые работают на внутренний рынок. Здесь причина остановки и разрушения гражданского авиастроения, легкой промышленности, производства товаров длительного пользования и так далее. На грани выживания находится агропромышленный комплекс, да и то за счет того, что граждане тратят непропорционально большую часть доходов на продукты питания.

То есть главнейшая задача, если мы хотим поставить отечественные предприятия в равные конкурентные условия со своими зарубежными аналогами и влиться в мировой рынок не только как поставщики сырья: следует как минимум добиться мировой структуры, мирового соотношения цен на внутреннем рынке.