Чтение онлайн

Я вхожу, оглядываюсь по сторонам, пробегая по лицам сидящих. Ни одного знакомого - хотя нет, вижу парочку. Астра и Красавчик - этих ни с кем не спутаешь. Хмурятся и демонстративно уходят на другую сторону камеры, когда я сажусь в угол, неподалеку от них. Кроме них одни чужаки. Ни парня с кожей слона, ни тех, с кем сидели на одной скамье в суде. Меня, судя по всему, засунули в камеру к магам. Смешно, ведь колдовать я точно не умею. Камера каменная, но внутри её клетка, в ней мы и сидим. До стен не дотянуться сквозь прутья, как и до хрустальных шаров, висящих под потолком по периметру. Какие-то датчики, а может камеры наблюдения - кто их разберет.

Я сижу на деревянной лавке, прислонившись спиной к холодным прутьям, и разглядываю графики курса валют. В камере кандалы сняли и теперь ничто не мешает возиться с сумкой. Бумага слегка помята, но цифры и линии всё ещё чёткие. Те самые, что нарисовала Астра, пока я ездил кругами, выискивая дорогу к восточным воротам.

Курс скачет вверх-вниз, как мячик, подпрыгивающий по ступенькам. Я вожу пальцем по линиям, пытаясь понять логику. Покупать на спаде, продавать на подъёме - кажется так говорят. Звучит просто. Но как понять, где настоящий пик? Может, стоит подождать, пока курс не взлетит до небес? Или продавать при первом же скачке, пока не просело обратно?

Я никогда не торговал на бирже. В армии нас учили стрелять, взрывать и выживать, а не играть в цифры. Но если уж я застрял в этом мире, придётся разобраться.

Достаю телефон, пишу заявку:

«Учебник по биржевой торговле для начинающих, что-нибудь, чтобы даже дебил понял»

Сумка жужжит, выдавая толстую книгу в мягкой обложке. “Трейдинг для чайников”. На обложке - улыбающийся дядька в галстуке, который явно знает что-то, чего не знаю я.

Только открываю первую страницу, как слышу шарканье. Напротив садится старичок - щуплый, с седой бородкой и глазами, будто выцветшими от времени. Его пальцы, тонкие и узловатые, как корни старого дерева, перебирают край моей книги. Вежливо, но уверенно, отталкиваю старого хрыча в сторону.

– Простите. Что это за фолиант?
– спрашивает он, снова присаживаясь и наклоняясь ближе.

– Учебник. О торговле.

Старик хмыкает, тычет пальцем в текст.

– На каком языке написано? Никогда такого не видел.

Я прикрываю книгу, изучаю его.

– А ты много языков знаешь?

– Не меньше сотни, - отвечает он, и в его голосе звучит гордость.
– Был архивариусом в университетской библиотеке, нашей, столичной.

– И как такой учёный мужик в тюрьме оказался?

Старик вздыхает, потирает переносицу.

– Внучка заболела. Чёрной лихорадкой. Лекарства дорогие, а я… использовал запрещённые техники. Создал зелье сам.

– И за это смертная казнь?

– Нет, - качает головой старик.
– Мне дали пять лет. Жена говорит, что, наверное, на Ледяную Геенну отправят.

– Ледяную Геенну? Никогда не слышал.

– Это плавучая тюрьма, для таких как мы, - безучастно вздыхает старик.

– Таких как мы?

– Магов-изгоев, тех, кто не подчиняется правилам.

Я киваю, возвращаюсь к книге.

– А вас за что?
– не унимается он.

– Хотел курсы валют просчитать. Ввязался в ограбление банка по глупости.

Старик прищуривается.

– И как вы их просчитывали?

– Мне маг один прогноз выдал. На две недели вперёд. Большой специалист в магии прогнозирования и вероятностей. Тоже из университета вашего. Декан. Голова. Глыба.

Лицо старика вдруг становится серьёзным. Он отодвигается, будто я только что признался в чём-то ужасном.

– Магические вероятности - это не про предсказания, молодой человек.

– Как это?

– Эта наука изучает потоки маны. Силу заклинаний. Вам могут сказать какое заклинание и в какое время лучше сработает - а какое хуже. Цены на рынке так не предугадать. Все цены гильдия банкиров сама назначает. Они заведуют по торговле здесь, на континенте, и на островах. Цену на следующий день они вам предскажут - но только потому, что сами её назавтра и назначат.

Я замираю, чувствуя, как в животе холодеет.

– То есть… меня обманули?

– Вероятнее всего - да.

Я резко поворачиваюсь к другому концу камеры. Астра сидит там, склонившись к Красавчику, что-то шепчет. На её лице - лёгкая улыбка.

– Вот же !@#$%… - я сжимаю кулаки.

Графики сминаются в комок и летят обратно в сумку. Туда же - учебник.

– Всегда знал, что это обман, - бормочу я.

– Если связей в Гильдии нет - от торговли одни убытки, - понимающе кивает старик, - У меня племянник на этом прогорел.

Старик смотрит на меня с сочувствием, но тут раздаётся лязг замков. Дверь камеры скрипит, и на пороге появляется тюремщик - здоровенный детина с лицом, напоминающим пережаренный бифштекс.

– Кречет, или как там тебя, - хрипит он.
– К тебе посетитель.

Я медленно поднимаюсь. Кто, чёрт возьми, мог прийти ко мне в тюрьму?

– Кто?
– спрашиваю.

Тюремщик пожимает плечами.

– Откуда мне-то знать.

Он сдвигает решетку, пропуская меня в крошечную клетку - переходное пространство между внутренним и наружным помещением камеры. Запирает меня в ней. затем отворяет наружную, отступает, пропуская меня в коридор. Я иду, чувствуя, как сумка на плече жужжит, будто предупреждая об опасности.

Кто бы это ни был - вряд ли он принёс хорошие новости.

Стражники ведут меня по длинному коридору, их латные перчатки впиваются в мои плечи. Стены здесь выложены из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска, в котором отражаются наши искажённые силуэты. Минуем один зарешеченный тамбур за другим. Замки дверей открываются и закрываются за моей спиной. Воздух отдаёт чем-то металлическим, будто впереди кузница или склад оружия, он холодный и пахнет сыростью. Но чем дальше мы идём, тем сильнее запах меняется. Теперь это что-то сладковато-гнилое, как перезрелые фрукты, оставленные гнить в подвале.

Меня толкают в последнюю дверь в конце коридора.

Комната разделена пополам массивной решёткой из тёмного металла, покрытого узорами, напоминающими сплетённые корни деревьев. На той стороне - трое.

Первый - высокий, изысканно одетый мужчина в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. Его лицо - гладкое, будто вырезанное из слоновой кости, без единой морщины или эмоции. Он стоит перед решёткой, скрестив руки за спиной, и смотрит на меня с вежливым безразличием.

Второй - мускулистый и крепкий, с рыжей бородой и такой же рыжей взъерошенной шевелюрой, глаза буравят меня из-под низких кустистых бровей. Руки сложены на груди. Одет в красную мантию и белые кожаные доспехи, отделанные серебром. На поясе меч и какие-то мешочки.