Чтение онлайн

Значит, нужно было ожидать гостя.

***

Мне не спалось. И к полуночи я уже точно знал, что не усну до утра. Я слонялся по дому, и иногда он обращался видением, манил иной реальностью, открывал двери, которых в нём никогда не существовало. Вот только уходить мне не следовало. Наконец часы пробили два, гулко замерли, и открылась входная дверь.

Я стоял в холле, ожидая, когда войдёт тот или та… Всё-таки тот.

Он был одет в чёрное, и чёрные его волосы свободным облаком падали на плечи. Белая кожа словно светилась изнутри, тёмный взгляд выдавал настороженность.

— Я понимаю, почему ладан, — мой голос растёкся по холлу. — Но почему ментол.

Он усмехнулся:

— Иначе ты сразу бы отгадал.

— Наверное, — я подошёл ближе и протянул ему руку. Он сжал мои пальцы.

Мы смотрели друг другу в глаза, как много раз до, как сотни раз после посмотрим, если столкнёмся.

— Почему ты здесь?

— Потому что меня здесь нет.

Это всё объясняло.

Он был из тех, кому не предложишь чай или посидеть у камина, а сегодня им владело волнение, и потому он метался по дому призраком, танцем чёрного пламени. Я не удержался от вопроса:

— Что так тебя тревожит?

— Я не странник, как ты, — начал он. — Мне не найти дверей. Путь даже…

Он не произнёс, но я знал, что там было в конце.

— Тебе нужна подсказка, — заключил я, он смерил меня взглядом.

— Вроде того.

— Я могу открыть тебе дверь, куда скажешь…

Он поймал мою ладонь и вгляделся в неё.

— Ты поишь пустоту кровью слишком часто.

— Мне это уже говорили, — отдёрнул я руку. — И что с того?

— Такая дверь мне не нужна.

— А какая нужна?

Он замер, но не нашёлся с ответом.

Запах ладана усилился, будто дом мой обратился храмом, от свежести ментола во рту сводило скулы.

— В обрядах нет нужды, — прервал я молчание. — Пойдём, я отведу тебя к твоей двери.

Мы вышли почти в три часа ночи, в тот тёмный и странный час, когда самая мелкая тень обретает разум и волю, в те самые минуты, когда страх выпускает на волю своих зверей.

Мы шли переулками, а за нашими спинами гасли фонари, луна пряталась от нас за крышами, звёзды холодно смеялись с небес.

Мы шли, и это само по себе казалось почти что подвигом.

Он не спрашивал, куда именно я веду его, и когда над нами сомкнулись кроны деревьев, он не удивился, что перед нами выросла ограда старого кладбища.

— Должно быть, и правда здесь, — он коснулся ближайшего памятника. — Странно, но…

— Ладан, ментол, только кладбищенской земляники и не хватает, — усмехнулся я. — Куда ты держишь путь?

— В мир, где нет света, — он пожал плечами. — Или куда-то ещё.

— Что ж, настало время узнать куда, — и я распахнул дверь склепа, и она совсем не вела в усыпальницу, за ней клубилась темнота, но другая, темнота, где рождались звёзды и умирали миры.

— Благодарю за помощь, — усмехнулся он и шагнул вперёд.

Дверь закрылась. Я стоял посреди мрачного кладбища за каплю до четырёх утра.

Привкус ментола едва ощущался, и запах ладана растворился в темноте.

========== 115. Искать сны ==========

Свет постепенно угасал, уходил, словно небо истончилось и сквозь прорехи в оболочке стало убегать сияние дня. Успокоился ветер, улёгся на крыши домов, растёкся по ним теплом, дыханием вечера.

Среди улиц, давно уже чересчур пустых, я чувствовал себя листом в потоке, зацепившимся за выходящий со дна корень. Вокруг что-то двигалось, что-то жило, а я оставался свидетелем меркнущего света.

Где-то вдали, за остовами зданий, за позвоночниками мостов, за встающим тёмной стеной лесом, умирало солнце, последний луч блеснул в осколках стёкол верхних этажей, и вот и его не стало.

Этот город всякий раз представал передо мной живым, но разрушенным. И каждое наше свидание я чувствовал всё то же — будто во мне и внутри меня было больше гибельного недвижья, чем в осыпающихся стенах и разбитых кирпичах, чем в тронутых разрушением дорогах.

С одной стороны, всё здесь было немного условным. То, что когда-то могло называться зданиями, сейчас обретало новое имя — руины ли, почва, быть может?.. То, что некогда именовалось дорогой, обращалось тропой, а после и совсем бездорожьем.

Я в этой системе имел некую определённость, являл собой нечто совершенно конкретное. Потому никак не мог понять, есть ли мне место в том, что медленно, неуловимо и невесомо меняется.

Ещё утром эти вопросы мало занимали меня. Утром здесь было так много сияния, так много солнца, и в его лучах всё казалось конкретным и ясным. Теперь же, в текучих сумерках, чей цвет не поддавался описанию, искажались черты, текли и изменялись границы.

На самом деле этот мир и не был миром в полном смысле этого слова. Он вмещал в себя осколки, обрывки иных реальностей, разрушившихся, павших под пятой времени. Он был лишь собранием, а может, даже мусоркой, почти что кладбищем разных миров. Он был перекрёстком, где сходились грани.

Отчего я остановился здесь так надолго, почему не пробежал из конца в конец, отчего не открыл дверь куда угодно прочь?..

Теперь, в этом вечере, почти захлебнувшись в сумерках, ощущая себя листом, что потерялся в потоке и намерен утонуть, я чувствовал, что здесь так много, так бесконечно много дверей… И ни одна не подходит мне.

***

На углу следующей улицы рассыпалось стекло, в нём отражалась чистая синева небес. Издали казалось, что это и есть осколки небосвода, сгруженные прямо на серый камень порушенных плит. Хотелось — до нестерпимого трепета в груди — собрать их, а после взмыть в вышину, приладить на место, чтобы удержать истекающий свет.

Конечно, эти мысли были иллюзорны, мимолётны и самую каплю безрадостны. Однако я всё же приблизился, будто если бы поймал собственный взгляд в одном из осколков, то нашёл бы ключ. Или путь? Или дверь? Или… себя?

***

— Тебе не кажется это безумием? — он возник из тени, отодвинулся от стены и дал себя узнать. Мне пришлось улыбнуться в ответ. Сонный лекарь. Разве ему тут место?..

— Возможно, но это же моё безумие, так пусть будет? — я вздохнул.

— Нет-нет, оно не твоё, это место само по себе немного… — он не договорил. — И ты сам здесь не потому, что безумен. Не потому, что личный изъян привёл тебя сюда. Ты не смог уйти из-за того, что безумна эта реальность.

— Я с трудом понимаю, — пришлось признаться. — Но что тут делаешь ты?

— Ищу сны, конечно. Кому-то же нужно искать их, несчастных, больных, искалеченных… Кому-то нужно ставить их на ноги и отпускать к законным владельцам. А ты… ты можешь мне помочь, — Сонный лекарь осмотрелся. — Я знаю, где сон. Но не могу открыть для него нужную дверь.

— Здесь сотни дверей, — я тоже огляделся. — Так много, что я и не знаю, какой предмет тут не таит створки.

— Снов тут тоже порядком, — он засмеялся. — Пойдём.