Чтение онлайн

Но я не был и Кларк.

У меня не было тренировок, рефлексов, врожденных знаний о том, как обезвредить превосходящего меня противника.

У меня были, ну, повторы телепередач, которые я смотрел в детстве.

И длинная нога.

Все, о чем я мог думать, наблюдая, как он сталкивается с моей ногой и опрокидываясь летит вперед, это то, что все было именно так, как это выглядело по телевизору.

Прежде чем парень попытался встать на ноги, Кларк ударила его коленом в центр спины, вырвав у него рваный хрип.

— О, заткнись, — потребовала она, подняв руку, чтобы вытереть следы крови.

— Копы, — объявил Брок, голос был немного грубым. — Положите пистолет на пол и отбросьте его. Они не сразу поймут, кто есть кто. Не подставляйтесь под пули.

Сирен не было, но свет прожекторов осветил заброшенное здание за несколько секунд до того, как полицейские ввалились внутрь, крича примерно так же, как кричал Брок, когда мы ворвались внутрь, требуя поднять руки и встать на колени. Кларк оттащили от спины парня, но он отполз в сторону, так как крики продолжались еще мгновение, прежде чем тона снизились, а лидер группы, казалось, восстановил порядок, оттащив нас с Броком в сторону рядом с Кларк.

Затем я стал рассказывать им историю с ложечки, достаточно громко, чтобы Кларк услышала и подтвердила, когда придет ее очередь. Она была основана в основном на фактах. Я был частным детективом, Кларк работала со мной. Мы наблюдали за турецкой мафией.

Она отклонилась от темы «почему».

И я снова поблагодарил исчерпывающие записи Кларк за то, что я знал следующую часть.

О богатой турецкой семье — в банковской сфере, не героиновой — у которой был сын, которому надоело разбивать дорогие машины и отдыхать на роскошных каникулах, и он захотел, чтобы в его жизни были опасность и волнение. Затем он обратился к мафии, захотел вступить в нее. И в конце концов пропал без вести. О высокой награде, назначенной любому, кто располагает информацией, которая может привести к их сыну — или, что более реально, к его телу.

Именно поэтому, мы и занялись этим делом. Кларк решила подойти поближе, осмотреться, может быть, задать пару вопросов. Но они увидели, что она наблюдает за ними. И схватили ее.

Это выглядело правдой, потому что в основном было правдой.

Только после того, как они переключили свое внимание на Брока — и его оружие, которое, к счастью, было легальным и зарегистрированным — коп, загораживающий Кларк от посторонних глаз, отодвинулся, позволив мне хорошо рассмотреть ее впервые с тех пор, как мы вошли.

Ее колени были разодраны и слабо кровоточили. Вероятно, от падения на землю. На них появятся синяки, и они будут болеть во время ходьбы. Она сгибалась влево, защищая эту сторону. Я не мог не задаться вопросом, ударили ли ее туда, упала ли она, или, возможно, у нее сломано ребро. Повреждения были так же и на ее лице. Хулиганы всегда бьют по лицу. Я знал кое-что о хулиганах, когда был ребенком. Они не менялись только потому, что вырастали. Из ее носа текла медленная струйка крови, но он не казался сломанным. Вокруг одного глаза был отек, вдоль челюсти — синяк. Ничего непоправимого. Будет больно, но в целом с ней все хорошо. Меня беспокоило кровоточащее место возле ее виска и боль в глазах.

— Ей нужно в больницу. — Я хотел сказать это, в основном, самому себе. Но в результате я крикнул через всю комнату, заставив полицейского, стоявшего рядом с ней, вздрогнуть и повернуться, чтобы посмотреть на меня. — Ей нужно в больницу, — повторил я, более спокойным, но не менее твердым тоном, отходя от своей группы и подходя к ней, протягивая руку, чтобы откинуть ее волосы назад и рассмотреть кровоточащее пятно более внимательно.

— Я в порядке, Барретт, — настаивала Кларк.

— Тебя нужно осмотреть. У тебя может быть сотрясение мозга. И ребра. Их тоже нужно осмотреть. У тебя есть проблемы с дыханием?

— Барретт, я в порядке. В порядке…

— Ей нужно в больницу , — прорычал я на полицейского, который оглянулся на парня, который в данный момент разговаривал с Броком.

— Да, — согласился он, кивая. — У нас есть их контактная информация. И мы можем попросить детективов поговорить с нами там, если нам понадобится больше информации.

С этими словами парамедик, которого я не заметил раньше, подошел к Кларк, и настоял на том, чтобы она пошла с ним, что ей не помешает сканирование, а затем увел ее.

Прошло еще десять минут, прежде чем нас с Броком отпустили, он забрался обратно в свою машину и направился в сторону больницы.

— Эй, Барретт? — спросил он после продолжительного молчания.

— Да?

— Это гребаный фильм «Три марионетки »? Серьезно? — спросил он, улыбнувшись мне, вся прежняя серьезность исчезла.

— Я знаю, — согласился я, качая головой, чувствуя, как подрагивают мои губы. — Но это сработало.

— Сработало, — согласился он.

— Твоя девочка может надрать серьезную задницу, — добавил он, похоже, впечатленный.

— Да, она может. Но мне бы хотелось, чтобы сперва не надирали задницу ей.

— Она в порядке, Барретт.

— Посмотрим.

Я не был уверен, что смогу жить с собой, если она не будет в порядке.

Глава 13

Кларк

Понимаете, я знала, что Барретт спасет меня.

Я не из тех, кого воспитывали, с мыслью, что меня нужно спасать, или верить, что кто-то придет меня спасать. Даже копы. Потому что, хотя мой отец был одним из них, он также быстро заметил, что есть много бюрократической волокиты, через которую нужно пройти, нехватка ресурсов.

Лучше всего было искать способы спастись самой.

Но мой отец не знал Барретта так, как я. Он не знал его непоколебимой решимости, его лазерной сосредоточенности, его постоянной потребности доказать свою правоту.

Я не знала, как именно он меня найдет, но верила, что найдет.

А это означало, что все, что мне нужно было сделать, это выиграть немного времени.

Я очнулась, когда машина остановилась, но заставила свое тело ослабнуть, чтобы заставить их вытащить меня из багажника, перекинуть через плечо, опустить на пол.

Я продолжала симулировать бессознательное состояние, пока ботинок не врезался в мой бок, что сделало невозможным продолжать действовать, когда боль пронзила мою грудную клетку.

Дальше все сводилось к умным разговорам или уклонению от вопросов, к тому, чтобы справиться с ударами, пощечинами, вырыванием волос. Затем, наконец, избиение.

Я не сопротивлялась.

Я знала, что я в меньшинстве. Я знала, что, хотя я была самой подготовленной, они были больше, сильнее; я понимала, что мои шансы спастись невелики. Мне нужно было казаться беззащитной, держать их на мушке.