Чтение онлайн

«Просто женщина, здесь нечего бояться ».

Потом, когда придет время, я применю то, чему меня учили.

В эту секунду я услышала чей-то рокочущий голос.

Я не узнала его.

Это был не Барретт.

Я подумала, что это могут быть копы.

Или брат Барретта.

Только когда я избавилась от одного парня, я повернулась и увидела Барретта, который держал пистолет, но палец не приближался к спусковому крючку, он явно был немного не в себе и не знал, что ему делать.

Затем он дернул ногой вперед, как в мультфильме, и сбил парня с ног.

Это был не спецназовский прием, но он сработал. Он убедился, что парень не успел убежать до того, как кто-то смог обезвредить его.

Полицейские были неожиданностью.

И, к счастью, я как раз услышала Баррета, когда он говорил о вознаграждении — причине, по которой мы были замешаны с участниками преступного синдиката.

Я решила, что, поскольку у Баррета была законная лицензия, и я работала на него, а оружие Брока было легальным и он имел право носить его, не говоря уже о том, что он сам был лицензированным следователем, мы были практически готовы, и нам не нужно было беспокоиться о том, чтобы самим попасть в неприятности. Если только копы не решат придраться к тому, что оружие Брока было лицензировано в Джерси, а не в Пенсильвании.

Максимум, нам бы прочитали лекцию на тему наших методов. Но на самом деле они не могли жаловаться. Мы помогли привлечь крупного игрока к ответственности за похищение. Это было перо в их шляпах.

Но когда я сидела на кровати в отделении неотложной помощи, моя голова раскалывалась от боли, я не чувствовала прилива радости. Или даже удовлетворения. Потому что я поймала кого-то, потому что я чего-то добилась, потому что я доказала, что способна делать удивительные вещи. Не в одиночку, но, на самом деле, копы тоже никогда не были одиночками.

Однако все, чего я хотела, было сделано.

Мне было очень, очень плохо.

Я просто хотела вернуться домой и жить дальше.

Еще в заброшенном здании я думала, что эта поездка в больницу была не нужна. Но чем больше времени проходило, тем больше я была благодарна Барретту за то, что он настоял на этом.

Головная боль, пронзающая мой череп, была такой сильной, что у меня сводило живот, из-за чего яркие лампы дневного света над головой казались маленькими кинжалами, вонзающимися мне в глаза.

К тому же, я не была уверена, что с моими ребрами все в порядке.

И медсестра пообещала, что когда придет врач, он даст мне что-нибудь от боли. И от тошноты.

С этой утешительной мыслью я медленно подтянула ноги на кровать и перекатилась на здоровый бок, закрыла глаза от неприятного света, пытаясь остаться в здравом уме, несмотря на боль.

— Не спи, — голос Барретта, более резкий, чем обычно, прорезался сквозь предсонную дымку, заставив меня громко зарычать. — Давай, вставай, — потребовал он, похлопывая меня по бедру, и только тогда я вспомнила о полном отсутствии приличий, которые сейчас демонстрировала. Я успела выдернуть серьги и снять ожерелье в машине скорой помощи, смахнула остатки макияжа, когда медсестра протянула мне влажное бумажное полотенце, чтобы я могла посмотреть, что под ним.

Но платье? Да, оно все еще было порвано. Почти до самой груди, и я была очень благодарна, что надела красивые трусики и не забыла побриться в душе.

Рука Барретта коснулась голой плоти.

Я хотела притвориться, что дрожь, которая пробежала по мне, была связана с холодом больницы, но я знала, что это имело гораздо большее отношение к его пальцам на мне.

— Оставь ее в покое, — потребовал Брок — теперь я узнала, что это голос Брока, поскольку видела его еще в здании.

— У нее может быть сотрясение мозга, — настаивал Барретт. Я думала, что он был немного ипохондриком, но с раскалывающейся головой я начала думать, что, возможно, он был прав.

— Да, но все эти штучки с тем, чтобы не дать им уснуть, это старая школа. Нет никаких причин не давать спать человеку с сотрясением мозга. Им нужен сон, чтобы восстановиться.

— Он не ошибся, — присоединился женский голос, заставив меня нехотя приоткрыть глаза, чтобы увидеть удивительно молодую докторшу — короткие брюнетистые волосы, большие глаза как у лани, неповторимая ямочка, которой она одарила Брока, который пялился на нее. — Я слышала, вы двое сегодня были героями.

— Просто выполняем свою работу, — сообщил ей Брок, все в нем было непринужденным, легким очарованием. Если я не ошибаюсь, это было эффективно. — Вы здесь, чтобы проверить нашу коллегу? — спросил он, желая дать понять, что он холост. Как будто рука Барретта все еще не лежала на моем бедре немного собственнически.

— Медсестра осмотрела ее, но мне тоже нужно ее проверить. Дать ей что-нибудь от головной боли.

— Будьте добры, — проворчала я, слыша, как густеет мой голос, зная, что я близка к слезам. А я не была человеком, который часто плачет. Я была человеком, который долгое время держит все в бутылке — все маленькие печали — а потом они вырываются из меня в виде гигантских рыданий. По моим расчетам, мне предстоял старый добрый плач. Головная боль просто подталкивала меня к этому краю.

— Ребята, вы не могли бы выйти…

— Они могут остаться, — возразила я. Возможно, я была близка к слезам, но я также не хотела пока оставаться одна.

— Хорошо. Что ж, оставайтесь здесь. Давай я осмотрю твои ребра, прежде чем ты сядешь и покажешь мне свою голову

С этими словами она так и сделала.

Барретту пришлось отодвинуться, его пальцы скользнули по моему голому бедру, когда он отодвигался, вызвав еще одну дрожь.

— Здесь немного прохладно, — сказала доктор, спасая маленький кусочек моей гордости.

— Я принесу тебе кофе, — предложил Барретт. — Чтобы согреться, — уточнил он, проходя мимо Брока, пока я медленно садилась, чувствуя, как кружится голова и сводит живот.

Доктор закончила, дала мне лекарства от тошноты, а затем от мигрени, сказав, что собирается сделать рентген моих ребер и головы, чтобы я держалась крепче, пока лекарства не начнут действовать, затем вручила мне одеяло и направилась к выходу.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем Брок нарушил тишину.

— Вы, грязные чертовы лгуны.

Моя голова вскинулась, на долгий миг лишив меня зрения.

— Что?

— Это не была дрожь женщины, которую регулярно трахает парень, который ей нравится. Это была дрожь женщины, которая умирает от желания быть оттраханной парнем, который ей нравится. — Я не считала его наблюдательным. Но, похоже, секс был его излюбленным языком. Он прекрасно разбирался во всех его тонкостях. — Но зачем вам, ребята, врать об этом?

— Долгая история. Голова сильно болит, — добавила я, надавив пятками ладоней на глаза.