Чтение онлайн

Алиса знала, что в Таиланде иностранцам запрещено полноправно вести бизнес. Бoльшая доля в том или ином предприятии должна принадлежать тайцам – таковы законы королевства. Алиса сжала смуглую кисть блондинки, по-мужски – с уважением. Ей всегда нравились самодостаточные девушки. Те, что с азартом занимались бизнесом, и при этом не выглядели загнанными лошадьми со стертыми подковами. Она бы хотела дружить с такими, как Санта. Или лучше – быть такой, как Санта.

– Алиса. Очень приятно, – сдержанно ответила Алиса. – Вы сказали, что нужно попросить у духа разрешения на ночлежку, но у вас же кафе, а не гостиница.

Кроме странной инсталляции над барной стойкой, в кафе не было ничего примечательного. Белые стены выкрашены известью, как в старых русских деревенских бараках. На потолке две пары оголенных лампочек, без плафона. Пол выстелен деревянными досками. Четыре прямоугольных столика выставлены вдоль стен и один стол, побольше, стоял в центре помещения. Рядом со столами стулья с черными подушками на сидушках. Барная стойка оббита темной матовой плиткой. На потертой столешнице лежит алкогольное меню. Сам алкоголь хаотично водружен на длинную прямоугольную тумбу, спрятанную за барной стойкой. Справа от тумбы – темный проход, без двери. Слева – к стене прибита доска, на которой мелом обозначено скромное меню: два вида завтраков (яичница и блинчики), лапша Пад Тай с креветками и курицей, обжаренный рис с овощами Кхао Пад и суп Том Ям.

– Коридор за баром ведет к нескольким жилым комнатам. Я за скромную сумму сдаю в аренду номера. Сто долларов за неделю, плюс завтраки. Вы уже где-то остановились?

– Да, в Chaweng Cove Beach. Сорок шагов до моря. Мне нравится. Правда, моему парню кажется, что мы зря влупили столько денег на бунгало с соломенной крышей.

– Хороший выбор. Я жила полгода в бунгало, когда только прилетела на Самуи. А ваш парень – скряга. Передайте ему. Хуже скупого мужчины может быть только мужчина, который смеет поднять руку на женщину. Хотя и от того, и от другого надо бежать. Подальше.

Алиса улыбнулась. Черт возьми, приятно, когда незнакомый человек говорит вслух то, что лишь крутится в твоих мыслях, но не смеет обрести словесную форму.

– Надеюсь, он еще изменится, и наши отношения можно будет спасти… – Алиса осеклась. Зачем она говорит это незнакомке из странного тайского бара? А ведь откровения так и рождаются – в разговоре со случайными знакомыми в самолетах, поездах, барах…

– Не хочу тебя расстраивать. Ничего, что на «ты»? Полагаю, тебе еще нет сорока лет, чтобы включать официоз. – Санта налила в граненный высокий стакан виски, сдобрила его колой, кинула два кубика льда и протянула готовый коктейль Алисе. – Он не изменится. Если ты в мыслях похоронила ваши отношения, то в реальности их не спасти. Поверь мне. Я сбежала на Самуи от бывшего мужа, с которым развелась с третьего раза. – Девушка взяла второй стакан, чтобы приготовить коктейль и себе.

Алиса наблюдала за Сантой и не могла поверить, что эта девочка успела выйти замуж, да еще и развестись. Сколько же ей лет?

– Каждому нужен дополнительный шанс. Слишком жестоко выбрасывать человека на обочину и без того несправедливой жизни после одной осечки.

– Попахивает лицемерием, Алис, – Санта залпом выпила коктейль и забросила кубик льда в рот. – Во-первых, я почему-то не верю, что твой бойфренд ошибся лишь раз. А, во-вторых, запомни, жизнь несправедлива лишь к тем, кто любит прикидываться жертвой.

– Намекаете на то, что я жертва? – Алиса сделала маленький глоток, и от горечи виски на ее глазах выступили слезы.

– Жертва всегда обижается, когда кто-то называет ее жертвой. Без обид.

– Я и не обижалась. Просто на дух не переношу крепкий алкоголь.

Санта словно не услышала Алису и продолжила:

– Я тоже раньше остро реагировала на правду о себе. Пока не приняла ее. Сразу легче стало. А потом мне надоело играть в вечно недовольную куколку, которая и сама не живет, и другим не дает. Постоянно пыталась всех изменить. А то, что пора заняться собой, – не понимала. God's glory 4 , что теперь я свободная Санта, а не забитая своими же заморочками Саша.

Алиса не верила, что эта уверенная в себе красивая девушка когда-то была другой.

– Вы сказали…

– Пожалуйста, давай на «ты», – Санта театрально закатила глаза.

– Окей! – Алисе с каждой секундой все больше и больше нравилась эта особа с локонами Брижит Бардо. Ее легкость в общении, активная мимика, жесты, интонация. – Ты сказала, что он не изменится. Но ты же стала другой. В чем разница?

– Он изменится, но не для тебя. Человек, живущий возле речки-вонючки, может сколько угодно лить туда родниковой воды, чтобы сделать ее чище. Но от этого вонючая река не станет пресноводным озером. Лишь найдя новый чистый источник, человек сполна сможет напиться, помыться и насладиться радостью своего бренного бытия. Сказала, конечно, как старец–зумер. Но, надеюсь, ты меня поняла.

– Подожди, то есть я – речка-вонючка. А Макс, значит, – страдалец? – Алиса смутилась от того, что раскрыла имя своего молодого человека.

– А еще говоришь, что не жертва, – Санта вздохнула и взяла бутылку виски. – Из всего, что я сказала, ты вычленила только негатив. И интерпретировала его не в свою пользу. Я к тому, что Макс твой изменится за пределами ваших отношений. Как и ты сама.

– Хочешь сказать, мне нужен новый парень?

– Хочу сказать: тебе нужна новая ты – свободная и счастливая Элис. А пока что ты в образе сорокалетней тетки, которая работает без выходных, ненавидит мужа, начальство, правительство, да и вообще, весь белый свет.

Алиса вспомнила последний разговор с матерью. Она говорила, как важно застолбить теплое местечко на печке. Найти одного-единственного мужчину. Выбрать перспективное место работы, которое не выбросит тебя на улицу, когда ты захочешь пойти в декрет. И быть гибкой во всех ситуациях.

Мать считала, что годы, поведенные вместе, меняют людей. «Ты выбьешь из Макса всю дурь. Надо просто подождать, когда он насытится свободой», – убеждала она дочь. И Алиса ждала. Через слезы. Через внутреннее сопротивление. Через отказ от собственной свободы. Иногда ей казалось – лучше быть одной, чем терпеть ежедневные мытарства в беличьем колесе. Но мысль об одиночестве приносила еще больше страданий. «Значит, это моя судьба», – думала Алиса в минуты отчаяния.

– Свобода всегда пугала меня. Каждому человеку нужны рамки.

Санта посмотрела на Алису так, словно та изъяснилась на иностранном языке.

– А ты что картина Репина в Третьяковке?

– Не поняла…

– На кой черт тебе рамки?

Алиса отпила глоток ненавистного виски, и в воздухе повисла неловкая пауза.

На талии Санты болталась поясная кожаная сумочка. Она открыла ее и вытащила свой телефон.

– Запиши свой номер.

Алисе все больше и больше нравилась эта девушка, лишенная стеснения и каких-либо рамок.

– Сделай дозвон и сохрани мой контакт. Позвони мне завтра. Но только не утром, а после обеда. Мне пора. Заведение закрывается. – Санта забрала телефон, взглянув на экран смартфона, который напоминал, что уже два часа ночи. – И подумай насчет своего Макса. То, что умерло, ожить не может. – Санта кивнула в сторону инсталляции призрака. – И не забудь поблагодарить Пхра Пхума за радушный прием и бесплатный виски.

Девушки вышли из кафе. Пепельная мгла растаяла под натиском света желтых фар такси. Санта махнула водителю рукой. Он обвел сальным взглядом наряд стройной блондинки: короткие белые шорты и такого же цвета топ.