5-ый пункт, или Коктейль «Россия»
Шрифт:
Ну, а теперь настоящий король русской эстрады — Аркадий Исаакович Райкин. Его сын Константин в одном из интервью о природе национальности говорил:
«А мой отец? Нужно быть сволочью, чтобы, когда этот великий артист творил на сцене, думать, что вот, дескать, еврей выступает… Человек огромного таланта, неотъемлемая часть русской культуры — какая разница, кто он? Армстронг — гениальный музыкант, но я же не буду думать: черный, а как хорошо играет! Я так воспитан. Мой отец был великим интернационалистом. Он сделал так, чтобы я себя чувствовал русским человеком. Национальность в цивилизованном государстве определяется по языку, на котором человек говорит с детства, по культуре, в которой он воспитан, и по вероисповеданию. А если по крови, то Пушкин, извините, полукровка, эфиоп…» (МК, 1992, 18 января).
«— Говорили, что Аркадий Исаакович в последние годы строго соблюдал иудейские обычаи… — заметил в беседе с Константином Райкиным корреспондент.
— Еврейской культурой он увлечен был всегда. Отец вырос в патриархальной семье, где соблюдались все традиции. Хотя меня воспитывал как-то вне этого…» («АиФ», 1999, № 28).
«— Национальность ему никак не аукалась? — допытывался корреспондент уже другой газеты.
— Что значит «никак»? — отвечал Константин Райкин. — Вы же знаете отношение к евреям в нашей стране. При всей своей популярности звание Народного артиста СССР отец получил только в шестьдесят с лишним лет. Но самое поразительное, что о пятом пункте в анкете помнили в основном чиновники. Абсолютное большинство зрителей не воспринимало Райкина как еврея. Папа был русским артистом» («Среда», 1998, 28 января).
И еще одна цитата:
«Отец прожил счастливейшую жизнь. Он был победителем во всем. Он победил всех тех, кто, находясь на высоких постах, его оскорблял и мучил. Многие из этих людей живы-здоровы. Они теперь ходят по улицам, отовсюду снятые, с потухшим взором и не смотрят прохожим в глаза. Иногда я их встречаю. Их никто не вспомнит. А если и вспомнят, так только в связи с великими людьми и делами, которым они мешали» («Культура», 1989, 13 июля).Ну, и заодно немного о Константине Райкине, замечательном актере и руководителе театра «Сатирикон». Его отец — Аркадий Исаакович Рай кин, мать — Руфь Марковна Иоффе (ее родной брат — академик Иоффе). О себе Константин говорит так: «Иудеем считать себя не могу. Скорее, я православный, правда, некрещеный. Но в Бога я верю. По духу, воспитанию я считаю себя русским человеком, в жилах которого течет еврейская кровь».
От Аркадия Райкина — к другому корифею эстрады — к Леониду Осиповичу Утесову. В регистрационной книге городского раввината Одессы за март 1895 года сделана запись: «Дитя мужеского пола отца Иосифа и матери Малки Вайсбейн наречен Лазарем Вайсбейн». Этот Лазарь, он же в быту Ледя, и есть всеми нами любимый Леонид Утесов. Это и «С одесского кичмана бежали два уркана…», и «Жил-был на Подоле гоп со смыком…», и «Ой, лимончики, вы мои, лимончики…» И многое другое, что и сегодня весело звучит и бодрит нормального человека, будь он русский, еврей или чукча. Всех трогает легкая грусть его песен:
Есть город, который я вижу во сне. О, если б вы знали, как дорог У Черного моря открывшийся мне В цветущих акациях город, У Черного моря!..Ласкают душу его патриотические песня: «От Москвы до Бреста нет такого места…», и «Нет, не забудет солдат», ну и т. д. Сразу тянет петь, и отсутствие голоса не смущает, впрочем, и у Утесова не было настоящего голоса, он пел сердцем. Своим большим человеколюбивым сердцем. Дома, в кругу друзей и близких, Утесов часто говорил: «У меня большое еврейское сердце». Свое еврейство Леонид Осипович никогда не скрывал. Однажды (после войны) к Утесову, отдыхавшему после концерта, подсела женщина. Ее распирало любопытство:
— Леонид Осипович, а ваша дочь еврейка?
— Да.
— А жена?
— Тоже.
— А вы сами кто будете?
— Я тоже буду еврей.
— Ой, ну шо вы на себя наховариваете!
Нет, артист на себя не наговаривал. Он просто не стеснялся своей национальности. Он мог даже поклясться своим любимым выражением «Клянусь гастрономом» в том, что он еврей. А что скрывать?
Когда проходит молодость, Длиннее ночи кажутся, Что раньше было сказано, Теперь уже не скажется. Не скажется, не сбудется, А скажется — забудется. Когда проходит молодость, То по-другому любится…Эту песню Утесов неизменно пел с чувством, разрывающим сердце.
Еще одно имя — Иосиф Кобзон. Певец и депутат (дожили и до таких времен!).
— Не хотите ли вы сами баллотироваться в президенты? — спросили Кобзона.
«— Наивный вопрос! Где вы видели, чтобы еврей баллотировался в президенты России?!
— А как же Явлинский, Жириновский? Они ведь наполовину евреи.
— Они все почему-то наполовину. И Немцов, и Чубайс — все наполовину. А я — чистый…» («АиФ», 1997, № 39).
Закрываем нескончаемую тему «Евреи на эстраде» и переходим к иным иностранным вкраплениям. Вот Эдуард Хиль. Помните? «Не плачь, девчонка, пройдут дожди…» Так вот, родоначальник рода Хилей какой-то испанец, служивший в наполеоновской армии и оставшийся на Березине. Очевидно, дождавшийся, когда окончательно пройдут дожди…
Ирина Понаровская. Ее предки с Западной Украины. Смесь польско-еврейских кровей. Одна из бабушек, польско-немецких кровей, носила имя Шарлотта. Она прожила 96 лет. Многое от Шарлотты переняла ее внучка Ирина Понаровская. Один из мужей Понаровской — иностранец Вейланд Родц.
Прежде чем ставить точку, подумаем: может быть, кого-то забыли? Конечно. Клару Новикову, она же Клара Герцер (уточнять национальность не хочется). Лев Новоженов. «Для меня родина — русский язык, — говорит Лев. — Русским я считаю того, кто говорит, думает и шутит на русском языке. Ностальгию начинаю испытывать уже в Рязани. Я еврей с чисто славянскими привычками: ем не вовремя, не занимаюсь своим здоровьем, много курю. Но, чтобы остаться евреем, я не уехал в Израиль. Потому что там ты сразу становишься большинством. А еврей не может быть большинством. Ощущение исключительности, что ты не такой, как все, там сразу исчезает…» («Неделя», 1997, № 42).
«А где отдыхаете душой, вдалеке от России?» — как-то спросили Геннадия Хазанова, и он ответил: «Нет, в подмосковных Дубках. У меня есть дом в Израиле, где я практически не бываю. Мне нравится природа среднерусской полосы — застенчивая, с чувством стыда. В отличие от бесстыдной южной…»
Прямо по Николаю Заболоцкому:
Но в яростном блеске природы Мне снились московские рощи, Где синее небо бледнее, Растенья скромнее и проще. Где нежная иволга стонет Над светлым видением луга, Где взоры печальные клонит Моя дорогая подруга…«Больше всего я люблю Россию. Люблю русскую природу, музыку, литературу. Люблю Ленинград. Все хорошее связано с Россией», — признавался Леонид Осипович Утесов.
Примеси нерусской крови практически никому не мешают ощущать себя русскими людьми. И, вообще говоря, лично мне национальность кажется какой-то условностью. Академик Александр Панченко отмечал: «Ну какой человек может определить свою биологическую принад лежность? У каждого из нас по два дедушки, по две бабушки, итого — четыре. У них — соответственно, значит, для меня уже — шестнадцать. А дальше получается — шестьдесят четыре. Вот и умножай, ищи, кто там следующий. И сколько какой крови в тебе течет…»