50 великих книг о пути к истине
Шрифт:
Насреддин часто оказывается на грани нарушения им общественных норм и общечеловеческой морали, но, тем не менее, всегда выходит без потерь из любой самой неприятной ситуации.
Победа его чаще всего не материальна, а моральна или интеллектуальна. Он всегда побеждает в споре и разряжает проблемную ситуацию парадоксальным, неожиданным решением. В других случаях он, говоря нашим языком, просто «притворяется валенком», что также позволяет ему одержать моральную победу…
Насреддин поступил работать к богатому, но очень скупому человеку. На обед подали похлебку. Обнаружив, что в ней ничего, кроме кружочка моркови, нет, Насреддин встал и начал раздеваться.
– Друг, что ты делаешь? – удивился скупой.
– Не мешай. Я хочу нырнуть в миску и посмотреть, нет ли там на дне кусочка мяса…
Самые частые приемы Насреддина – деланное незнание и логика абсурда, называемая в современной науке альтернативной логикой. Органической чертой такого подхода к ситуации является неоднозначность ее понимания. Известно, что мышление и поступки обычного человека в большинстве случаев стереотипны и предсказуемы. Именно такой стиль поведения, выработанный каждым в результате воспитания и жизненного опыта, считается многими наиболее правильным. Если простой человек выходит из самого щекотливого положения каким-то одним, в большинстве случаев изначально понятным путем, то Насреддин – с помощью парадокса, который для него так же естественен и обыкновенен, как для обывателя – трюизм…
Поступки и высказывания Насреддина поначалу многими воспринимаются как нелепость. Но такое представление является кажущимся хотя бы потому, что у Насреддина все это никогда не приводит к ухудшению обстоятельства, как это может случиться у обыкновенных глупцов или психически больных людей. Напротив, Насреддин выходит из любой, самой, на первый взгляд, безвыходной ситуации, победителем.
Опыт Насреддина обычно имеет более многозначное значение, чем он, поначалу, кажется, и не может не шокировать обывателей. Однако именно в большинстве его историй демонстрируется, что успеха можно достичь именно потому, что отвергаешь стереотипы и утверждаешь относительность истины…
Перевозя мудреца через бурную реку, Насреддин сказал что-то такое, что показалось тому грамматически неправильным.
– Разве ты никогда не изучал грамматику? – спросил высокомерным тоном ученый.
– Нет, – ответил Насреддин.
– Значит, ты потерял полжизни.
Через несколько минут Насреддин обратился к своему пассажиру:
– Учился ли ты когда-нибудь плавать?
– Нет, а что?
– Значит, ты потерял всю жизнь – мы тонем…
Суфизм в исламе – это мистическое течение, а также практическая деятельность, отрицающая возможность получения истины с помощью формального подхода к вещам.
Мышление суфия нестандартное и для обыкновенного человека порой выглядит нелогичным. Но это только на первый взгляд, поскольку суфий использует для доказательства не отдельные, лежащие на поверхности данные и факты, а, по возможности, информацию с других, не используемых обыкновенным человеком уровней. Такого рода суждение возникает в мозгу у суфия чисто интуитивно, как озарение.
Несмотря на то, что ни в одной из историй не говорится о принадлежности Ходжи к этому мистическому направлению – сам характер его высказываний и поступков говорит о том, что он являлся настоящим суфием. Его непривычные многим суждения и дела осуществляются не посредством интеллектуальной работы, а легко и раскованно как акт озарения или просветления. Именно такая способность восприятия действительности является для него средством увидеть ситуацию в других ипостасях. Ну, а поскольку вся мыслительная деятельность людей сводится к поверхностным суждениям, Насреддин, будучи суфийским учителем, раз за разом демонстрирует ложность или ограниченность подобных выводов.
Насреддин как-то сказал жене: «С каждым днем я все больше и больше удивляюсь той целесообразности, с которой устроен этот мир, где все сделано для пользы человека».
– Что ты имеешь в виду?
– Возьмем, например, верблюдов. Как ты думаешь, почему у них нет крыльев?
– Не имею представления.
– Хорошо, тогда представь себе, что у верблюдов выросли крылья. Тогда они смогли бы постоянно нарушать наш покой, садясь на крыши домов и донимая нас сверху плевками.
Отсюда видно, что суфии как бы конструируют свою особенную реальность, в которой на первый взгляд вполне обычные предметы и явления приобретают какой-то иной, зачастую неожиданный смысл. Это мистическое постижение реализуется не с помощью интеллектуальных рассуждений, а только как озарение, которое с позиций обычного здравого смысла вообще может не иметь познавательной ценности и какой-нибудь практической пользы. Кроме того, суфизм демонстрирует, что никакого канонического, официально узаконенного пути к озарению не существует. Здесь не требуется длительной медитации, как, допустим, в традиционном буддизме и не нужно принимать какие-либо психоактивные вещества, как это имеется в тольтекской магии – просветление наступает сразу, но для этого, как и везде требуется опыт, в данном случае опыт подобных парадоксальных рассуждений и поступков…
Сами по себе истории о Насреддине не могут привести читателя к просветлению, они только демонстрируют, как это у него происходит, поскольку суфизм есть нечто такое, что нужно не просто понять, но и самому пережить.
Однако подготовка ума суфия в отличие от постижения каких-либо дисциплин заключается не в запоминании закостеневших истин либо логических умозаключений, а только в том, что для суфия всегда есть вещи, которые он должен научиться делать самостоятельно, не полагаясь на чей-то опыт…
В этом смысле рассуждения суфиев могут находить нечто общее с коанами дзен-буддизма, где точно так же ценится все то, что показывает несостоятельность обычной логики и ограниченность рассудочного мышления.
Однако если для суфиев парадоксальные решения, приводящие к озарению и просветлению, обнаруживаются в самой их жизни, и на первый взгляд они представляют вполне обыкновенные ситуации, то для дзен-буддистов эти не имеющие логического разрешения парадоксы составляются специально их учителями для тренировки ума.
14. Жанна д’Арк – посланница запредельных Учителей. А. Франс. «Жизнь Жанны д’Арк»
Бедную девушку в свое время вовлекли в чуждое ей дело политической интриги, использовали и погубили ее, а затем, после смерти, вновь провозгласили ее славой ее страны. И все это без всякого отношения к подлинной ее личности, без всякого внимания к ее интересам, когда она была жива, и к правдивой повести ее жизни после ее смерти.
Огромное количество официальной лжи нагромождено было и государством, и церковью, и буржуазным общественным мнением над этим небольшим, но действительно показательным фактом.