Чтение онлайн

Сторонники Евтихиевой теологии были прозваны по-гречески монофизитами [71] , то есть «приверженцами одной природы». Сами монофизиты не признают такого термина, предпочитая называть себя православными или последователями «апостольской церкви».

Евтихий учил, что вначале раздельно существовали две природы Христа — Бога и человека, однако после соединения их при боговоплощении стала существовать лишь одна. В дальнейшем защитники монофизитства или вовсе отрицали наличие какого-либо человеческого элемента в природе Христа, или утверждали, что человеческая природа в Христе была полностью поглощена божественной природой, или полагали, что человеческая и божественная природа в Христе соединились в нечто отличное от каждой из них. Так или иначе, монофизиты подчеркивали божественное в Христе.

Впрочем, существует мнение, что основные противоречия между монофизитством и православием носили скорее не доктринальный, а культурный, этнический, а может быть, и политический характер: в монофизитстве объединились силы, недовольные усилением византийского влияния.

Из вселенских соборов монофизиты признают только три: Никейский (325), Константинопольский (381) и Эфесский (431). Культ в монофизитских церквах очень близок к культу, характерному для православия, отличаясь от него лишь в некоторых деталях.

В первые века существования нового течения среди его последователей было много монахов. То ли они пытались подражать Иисусу, в котором «человеческое начало было пассивно и поглощалось божественным», то ли бежали от преследований со стороны ортодоксов. А может быть, Евтихию удалось распространить учение прежде всего между, так сказать, коллегами — ведь он и сам руководил монастырем.

Однако хоть Кирилл и выиграл борьбу против Нестория и тот, в конце концов, был официально осужден, его сторонник Евтихий «качнул маятник в другую сторону». Положение еще больше запуталось.

Многие восточные патриархи были недовольны явным стремлением александрийцев и их соратников к возвышению в христианском мире. Пренебрежение мнением влиятельных лиц и агрессивная пропаганда антинесторианского течения была, вероятно, им также не по вкусу. Константинополь начинает активную борьбу за, если можно так сказать, эксклюзивность своей власти в христианском мире. Для этого необходимо было осудить возникшее монофизитство.

В 448 г. новый константинопольский епископ Флавиан добился осуждения Евтихия местным синодом. Однако преемник Кирилла, Диоскор Александрийский, пользовавшийся влиянием при дворе, сумел в 449 г. созвать другой всеобщий собор в Эфесе, где был один из крупнейших центров культа Марии (недаром именно там был осужден Несторий).

Применив нажим и нарушив соборную процедуру, Диоскор реабилитировал при помощи императорской гвардии Евтихия и низложил Флавиана. Римский епископ, с которым даже не посоветовались на этот счет, назвал соборное собрание «бандой разбойников». И, пожалуй, для этого были кое-какие основания — сторонники монофизитства проявили себя не с лучшей стороны, применив силу по отношению к нескольким довольно известным священникам. «Надвое рассеките признающих два естества!», «Режь пополам нераздельных, неслиянных!» — кричали на улицах города самые горячие головы под предводительством некоего монаха Варсумы.

Впрочем, свидетельства о разбое повторяют в основном соперники монофизитов. Они же утверждают, что агрессивно настроенные монофизиты убили патриарха Протерия, покушались на жизнь Иерусалимского патриарха Ювеналия.

Целый период отмечен напряженными противоречиями между римским и константинопольским, александрийским и антиохийским епископствами. А массами бедняков манипулировали во имя религиозных принципов, которых они даже не могли понять.

Со смертью Феодосия II в 450 г. благосклонная к Евтихию партия потерпела поражение. Сестра покойного самодержца Пульхерия и ее муж Марциан, провозглашенный императором Востока (450–457), принадлежали к партии противников монофизитства.

В Халкидонии в 451 г. состоялся IV Вселенский собор, на который съехались более 500 епископов, но только с Востока. На соборе было подтверждено осуждение как Нестория, так и Евтихия. Собор утвердил, что Господь Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек. Однако формула нового компромисса была не более чем игрой слов: «Две разные и нераздельные природы в одном лице». Несториане и монофизиты отвергли ее, и обе фракции организовали собственные церкви.

Одним из оплотов монофизитской церкви, конечно, остался Египет. В нее вошли, главным образом, местные жители из бедняков, говорящие на коптском языке, порвавшие с эллинизированными группами в больших северных городах. Примечательно, что из ненависти к константинопольским властям они называли своих противников мельхитами (от сирийского слова, перешедшего в коптский язык, которое означает «приверженцы царя», «имперцы»). На некоторое время престолы метрополитов Антиохии и Иерусалима, а не только Александрии, оказывались в руках епископов-монофизитов.

Преемник Марциана, император Лев I (457–474), попытался добиться примирения церкви с монофизитами, чтобы расположить к себе египетские провинции, которые еще были житницей Востока. Когда новый правитель Василиск (475–476) решил осудить решения Халкидонского собора, более 500 епископов поставили свои подписи под соответствующим документом. Но разногласия продолжались.

В борьбе активное участие принимал и Римский епископ, и находившиеся под его влиянием многие западные епископы. С одной стороны они выступали против монофизитов, с другой — опасались излишнего усиления константинопольской кафедры.

Религиозное примирение между Римом и Константинополем состоялось только при императоре Юстине I (518–527). Отделение же Египта от империи (вместе с церковным отделением) было уже неизбежно. В момент его оккупации арабами, спустя чуть больше сотни лет, монофизиты встретили захватчиков как освободителей.

Византийский император Юстиниан, мечтавший о возрождении и единстве Римской империи, в отношении к моно-физитам уже в начале своего правления вступил на путь примирения. Изгнанные при Юстине и в первые годы правления Юстиниана монофизитские епископы получили право вернуться из ссылки. Многие монофизиты были приглашены в столицу на религиозное примирительное совещание, на котором император, по словам очевидца, убеждал их «с кротостью Давида, терпением Моисея и снисходительностью апостольской».

Пятьсот поселенных в одном из столичных дворцов моно-физитских монахов, по выражению современника, превратили дворец в «великую и дивную пустыню отшельников». В 535 г. Север, на тот момент духовный лидер монофизитов, прибыл в Константинополь и оставался там год. На константинопольскую патриаршую кафедру был возведен епископ Трапезундский Анфим, известный своей примирительной политикой в отношении к монофизитам.

Ситуация, однако, очень скоро изменилась. Приехавший в Константинополь папа Агапит резко осудил религиозную терпимость Анфима, и Юстиниан вынужден был сместить патриарха. Очень вероятно, что уступка императора папе была вызвана отчасти тем, что в это время началась остготская война в Италии, и Юстиниану было необходимо сочувствие Запада.

Но сделав вышеуказанную уступку, Юстиниан не отказался от дальнейших попыток примерения относительно монофизитов. На этот раз император поднял известный вопрос о трех главах. Дело шло о трех церковных писателях V века, Феодоре Мопсуестийском, Феодорите Киррском и Иве

Эдесском, относительно которых монофизиты ставили в упрек Халкидонскому собору то, что вышеназванные писатели, несмотря на свой несторианский образ мыслей, не были на нем осуждены. Юстиниан признал, что в данном случае монофизиты правы и что православные должны им сделать уступку.