Закрой меня скорее на замокпоскольку я для общества опасеня от любви возвышенной размокя навсегда устал от сладких басенлетит в эфир сиреневый дымокгорит огонь томителен и ясентебе признаться я ни в чем не могпоскольку я с тобою не согласенмой царь великий мерзостный магограспятый между мебельных балясинмой приговор увы единогласено забодай меня единорог.
«О забодай меня единорог…»
О забодай меня единорого загрызи приблудная волчицая уезжаю в город таганрогя буду там работать и учитьсяпоскольку бедность это не порокто я богатства малая частицая вспоминаю злобную роднюее я склонен заключить в объятьятебя я мама больше не винюя помню твое бежевое платьеи если водки нет в моем менюменя придут спасти лесные братья.
«Тебя придут спасать лесные братья…»
Тебя придут спасать лесные братьяи разорят намоленный уютозвучив жемонтийские проклятьяони избу-читальню подожгутнас победит ползучая изменапроклявшая заветы ильичаи бог бы с ним но вот какого хренамайн рида вы спалили сгорячаколхоз чадит церковными свечамигорелым мясом пахнет из травыя одинок мне не читать ночамипро всадника что жил без головы.
«Про всадника что жил без головы…»
Про всадника что жил без головыпро летчика с железными ногамитак хорошо читать прижавшись к мамеи слушать шум разбуженной невытам лед идет подошвами скрипятам льдина забирается на льдинуя никогда твой город не покинуя не смогу остаться без тебяно наша жизнь безбожна и трезвакак лед что громыхает на простореи ты рыдая в общем коридорешептала непристойные слова.
«Шептала непристойные слова…»
Шептала непристойные словахотела счастья а не откровеньяи распадалась логика на звеньяи правда жизни сделалась криваи люди шли насытившись враньемотлучены от хлеба и от зрелищя не поверю если ты поверишьно мы навек останемся вдвоемнам ни к чему теперь гонять понтыстоять в углу застенчиво как детимы будем рвать огромные цветыи словно рыбы устремимся в сети.
«Мы словно рыбы устремимся в сети…»
Мы словно рыбы устремимся в сетимы выпьем воду из великих реквзломаем склады баров и аптекпивных ларьков безвыходные клетипрости меня что денег не скопилна мотороллер с розовым фургономя для тебя останусь фуфлогономскрипящим как подержанный винилтебя я крепко за руку возьмусожму ее с любовью что есть силыи мы пойдем в чахоточном дымусажать кусты на свежие могилы.
«Сажать кусты на свежие могилы…»
Сажать кусты на свежие могилылить щедро воду в ведра через краймы не спасли от лютого атиллыни град чудесный ни небесный райи счастье раскололось как кувшиноставив лужи в радужных разводахи тени скособоченных мужчинворуют сухари на хлеб-заводахмы были лицемерные рабыс тяжелыми на шее коробамии по ночам ходили по грибыкак барышни с поджатыми губами.
«Как барышни с поджатыми губами…»
Как барышни с поджатыми губамиморские волны катятся на брегна них глядит несчастный человекисточенный никчемными мольбамион слабым стал от тягот и заботи бесконечной внутренней работыего душа выходит через ротво время неожиданной зевотыно человек не знает что почемон занят как и прежде сам собоюи смерть маячит за его плечомей грустно в мокром рокоте прибоя.
«Ей грустно в мокром рокоте прибоя…»
Ей грустно в мокром рокоте прибояона сейчас немного влюбленакак в море сухопутная странакак мрак кромешный в небо голубоеей трудно уберечься от грехане совершить ужасного поступкавода бурлит как мутная ухана корабле кричит радиорубкаи этот крик навязчив как призывбездушного кликуши муссолинищекочет ноги утренний приливблистает перламутр на черной глине.
«Блистает перламутр на черной глине…»
Блистает перламутр на черной глинегорит огнями битое стеклотебе приятель крупно повезлочто жизнь оборвалась на серединетеперь тебе не видеть черт возьмисвоей супруги в комнате с клопамиздесь наши сестры сделались блядьмиа браться стали полными жлобаминам не дано узнать кем стал бы тыуйдя от неизбежной этой карыкогда б я не вложил в твои перстыстакан паленой харьковской водяры.
«Стакан паленой харьковской водяры…»
Стакан паленой харьковской водярынадежней чем дуэльный пистолеттак умирают бравые гусарыподнимут тост и вот гусаров нетлишь грузные тела лежат вповалкуу столика с дымящимся жаркимвам их не жаль а мне ужасно жалкоя сам бывал безудержным такимя тоже был поклонник суррогатане по любви всего лишь по нуждеи брел слепым по дворикам арбатане понимая кто я с кем и где.