Здесь нет царя отечества и верыа только звезды в небе до утрагорят как блестки в шерсти у пантерычто греется у нашего костраубийцы с осторожною повадкойне поднимают просветленных глазна твой кинжал с наборной рукояткойи безмятежно смотрят мимо насно власти нет ни в посохе ни в жезлемолитвой небеса не отперетьони над нами чтоб они исчезлинам будет мало просто умереть.
«Нам будет мало просто умереть…»
Нам будет мало просто умеретьа подвиг жизни сказочно ничтоженнас разлюбили выход невозможени как теперь в лицо тебе смотретьзачем дырявить глупые глазакогда итог приходит сам собоюты так хотел попасть на небесачтоб жить там в доме с красной трубоюжурчат ручьи вокруг лежит говномы одиноки наши карты битыа сверху солнца желтое пятнои в пустоте летят метеориты.
«Там в пустоте летят метеориты…»
Там в пустоте летят метеоритымгновения похожи на векаоплачены последние кредитыа новые не выданы покабездымный порох выгорел дотлаи превратился в неприятный воздухот вдребезги разбитого стекларука ромео нынче вся в коростахджульетта страстно верит в чудесаи времена прошедшие минуямы ждем изобретенья колесакак первого на свете поцелуя.
«Как первого на свете поцелуя…»
Как первого на свете поцелуяи школьного последнего звонкамы ждали неоправданно рискуяпришествия бессмертного полкачто сформирован в нашем юном сердцегероями давно ушедших летмы с ним теперь навек единоверцыи по тверской везем стволы ракетпоскольку цель прогресса не забытавойна миров по-прежнему близкаи с треском боевого динамиталетят салюты прямо в облака.
«Летят салюты прямо в облака…»
Летят салюты прямо в облакачтоб стало больше звезд на черном небевсе решено народом брошен жребиймы выбрали дорогу на векапредателя прохвоста дуракаоставь в покое на воде и хлебепусть роется в китайском ширпотребеон не герой кишка его тонкаа самому дурному дай пинкапусть огребет по собственной потребев аэропорт умчит на желтом кэберыдая в свой жилет исподтишка.
«Рыдая в свой жилет исподтишка…»
Рыдая в свой жилет исподтишкамы умираем как больные зверии ощущаем в тусклой атмосферепоспешное дыханье сквозняка;весенний ветер хлопает дверьмиразбив сервиз из тонкого фарфорачто мы хранили будучи детьмии сохранили избежав позорав ушах крепчает соловьиный свистприрода смотрит умными глазамикак у подъезда ждет тебя таксисти курит «шипку» долгими часами.
«Он курит «шипку» долгими часами…»
Он курит «шипку» долгими часамиглядит в окно с разводами дождягде в сотый раз перед его глазамивстает портрет забытого вождяего лицо в потеках аквареликак будто плачет и сходя на нетуходит за разлапистые еливстречая в хвое огненный рассветоно искрится возгораясь вспышкойкогда прощаясь с близким и роднымты видишь свет над лагерною вышкойи веришь тусклым знакам водяным.
«Я свято верю знакам водяным…»
Я свято верю знакам водянымя предан симпатическим черниламя прислоняюсь к скважинам двернымчтоб видеть тело что мне было милымего мне почему-то не хватаетхотя мила любая божья дщерьно хлопнет дверь и сладкий миг растаеткак избежать иллюзий и потерькак не сойти от похоти с умаи жить не на кордоне а в столицевокруг стоит египетская тьмано ярко светит розочка в петлице.
«Как ярко светит розочка в петлице…»
Как ярко светит розочка в петлицев ней множество восторгов и огнейа кабачки взращенные в теплицепохожи на упитанных свинейони кряхтя толкаются бокамибарахтаясь в питательном дерьмепопробуйте не пользуясь рукамиобнять свою любимую во тьмебез рук нельзя влепить пяток пощечини собирать цветы в конце концовпуть пройден срок хранения просроченкак у соленых в бочке огурцов.
«Как у соленых в бочке огурцов…»
Как у соленых в бочке огурцов у лягушат пупыристая кожане знаю как мне сделаться моложекак избежать царапин и рубцовобъектом для насмешек подлецовмне суждено служить на брачном ложешептать смущенно милому ‘о боже’иван-царевич позови гонцовпусть жемчуга приносят и песцов что хороши к моей болотной роже чтобы меня загадочную тоженарисовал художник васнецов.
«Нарисовал художник васнецов…»
Нарисовал художник васнецовтрех рыцарей стоящих на распутьеон их глаза наполнил мутной ртутьючтоб им придать серьезность мудрецови всадники задумались в седлежеманно будто мертвые царевныдля них герои шипки или плевныпоставили три рюмки на столедожди смывают кровь с густых полейи рожь как кудри девы колоситсяи в желтых нивах желтая лисицастановится наглее и наглей.