Чтение онлайн

24 апреля 2007 года, уверенно достигнув Полюса недоступности, Джим Хаффи располагает достаточной видимостью, чтобы «прочитать» лед: «Я немного поворачиваю вокруг точной точки полюса и нахожу две квадратные мили подходящего льда с надежной полосой посередине. Делаю еще два захода, чтобы проверить, свободно ли пространство и нет ли подвижек».

Но вот лыжи мягко касаются льда. «Твин Оттер» – первый самолет, который совершил посадку на Полюсе недоступности [47] .

«Я не выключал двигатель, – рассказывает Джим Хаффи. – В таком месте это было бы еще большим риском. Если возникнут сложности с запуском, то просто некого позвать на помощь! Кроме того, льдине не стоит особенно доверять. Она дрейфует, поверхность может расколоться и разбить на части посадочную полосу… На дрейфующем льду всякое может случиться, нужна крайняя осторожность».

Фредерик Паулсен и пилот спускаются на лед, делают несколько фотоснимков.

«Были ли у меня опасения? Да, небольшие, – признает Джим Хаффи. – Но достаточные, чтобы я решил не проводить больше пяти-семи минут на льду перед тем, как отправиться в обратный путь. До последнего мгновения я не был уверен, что сумею приземлиться. Думаю, что Фредерик остался доволен, это был успех для нас всех».

Лето 2007 года, когда Фредерик Паулсен погружается к Северному полюсу на борту «Мир-2», подтвердило реальность глобального потепления. Ученые смогли напрямую наблюдать невероятное сокращение площади льдов в летнее время – и «Тара», окруженная командой европейской программы «Дамокл», оказалась в центре этих исследований. «Произошло значительное и быстрое изменение обстановки в Северном Ледовитом океане, – комментирует Жан-Клод Гаскар, руководитель экспедиции Национального центра научных иследований Франции (CNRS) и координатор «Дамокла». – Этим летом площадь ледового покрова уменьшилась на 1,5 миллиона квадратных километров по отношению к прошлому году. Это как три территории Франции! А нынешняя средняя толщина льда в 1,5–2 метра почти в два раза меньше, чем было двадцать лет назад».

Самое показательное подтверждение таяния льдов – сама «Тара»: шхуна освободилась ото льда до конца 2007 года. «Ее дрейф продлился только 16 месяцев: в три раза быстрее, чем предсказывали», – говорит Жан-Клод Гаскар. Одна из причин этого огромного ускорения – то, что темный океан поглощает намного больше тепла, чем лед, отражающий солнечные лучи от своей поверхности. В итоге чем интенсивнее льды таят, тем более они уязвимы. Сокращение льдов Арктики становится, таким образом, самым показательным симптомом потепления климата. Правда, прогноз одного американского исследователя польского происхождения, утверждавшего, что льды полностью исчезнут летом 2013 года, не сбылся. Но ни один ученый не спорит с тем, что отныне это вопрос нескольких лет, а не десятилетий. Вполне вероятно, что в скором будущем до Полюса недоступности сможет дойти судно.

Но есть и более серьезные последствия: потепление может вызвать ускоренное таяние ледникового щита Гренландии и подъем уровня моря на метр и даже выше.

Губерт Уилкинс (1913) внес грандиозный вклад в изучение арктических льдов.

Губерт Уилкинс, смелые исследования, прогнозы и открытия которого стали важным звеном в цепи знаний, позволившие осознать масштабы глобального потепления, умер в 1958-м. Именно в тот год осуществилось путешествие, о котором он мечтал за тридцать лет до того на борту своего «Наутилуса»: подводная лодка (также названная «Наутилус») впервые достигла Северного полюса подо льдом. В следующем году «Скат» повторит этот подвиг, но на этот раз выйдет на поверхность на полюсе, расколов слой молодого льда – и экипаж развеет над ним прах сэра Губерта Уилкинса.

«Сейчас можно с полной уверенностью сказать, что Бога нет», – таким заявлением Фредерик Паулсен озадачивает своих гостей в центре Антарктиды.

Восемь мужчин из разных стран находятся внутри маленького металлического вагончика, который тянет к Южному полюсу недоступности со скоростью 10 километров в час гусеничный транспортер. Фредерик Паулсен любит провоцировать споры. Он только что прочитал книгу «Бог как иллюзия» английского биолога Ричарда Докинза и подзадоривает собеседников. Существует ли Всевышний? Путешественники определенно склоняются к доводам Докинза, которого журналисты прозвали «ротвейлером Дарвина». Но тут слышится замогильный голос одного из гостей: «Бог существует. И я нашел тому подтверждения!» Мгновение замешательства. О, 62-летний Владимир Фортов не пророк, он академик, специалист в области высоких энергий, бывший руководитель советской гражданской ядерной программы и будущий президент Российской Академии наук. Он с явным удовольствием вступает в словесные поединки с миллиардером, только что открывшим в России свою первую клинику по лечению бесплодия. Еще три дня назад двое мужчин не были знакомы. Присутствие в этих местах физика, бывшего вице-премьером российского правительства, в сущности, случайность. Один немецкий ученый, заболев, остался на Южном полюсе со своим соотечественником, освободив место для представителей российской науки: Фортова и другого академика – геолога Юрия Леонова. Близкий к российскому руководству Леонов – «климато-скептик», помимо прочего искусно обосновывающий принадлежность Северного полюса к российскому континентальному шельфу через хребет Ломоносова. Это вера особого рода, и за нее его ценят в Кремле, но она не мешает ему плохо переносить высоту. В поставленной на полозья бытовке, которую тянет вездеход, слышен главным образом голос Фортова.

Ледовый щит Антарктиды – самая высокая, самая большая, самая холодная и самая безжизненная из пустынь планеты.

«Подобные встречи – как раз то, что я так люблю в экспедициях, – рассказывает Фредерик Паулсен. – С возрастом друзья появляются реже. Мой отец говорил, что настоящими друзьями становятся во время учебы: потом люди просто поддерживают старые отношения, а общаются в основном с семьей. Это верно лишь отчасти. Во время экспедиций меня ждало много необычных знакомств. В них нас связывают не профессиональные цели, а общие интересы. Все гораздо проще, естественнее».

С легкой улыбкой на губах Фредерик Паулсен пересказывает продолжение метафизического поединка посреди Антарктиды: «Владимир Фортов сказал нам, что во время развала СССР он принимал делегацию из Ватикана, которая просила его найти научные, физические подтверждения существования Бога. Работая на Папу римского, он обустроился в Ватикане и нашел, по меньшей мере, два доказательства. Первый – с точки зрения математики развитие нашей Вселенной шло слишком быстро, чтобы его можно было объяснить рациональным путем. Второе – атомное равновесие кажется поразительным. Для меня же поразительным было услышать рассказ бывшего советского ученого, которого Папа попросил доказать существование Бога!»

В январе 2008 года Фредерик Паулсен и его гости словно путешествуют в прошлое через антарктическое плато. Пятьюдесятью годами ранее другой гусеничный транспортер пересекал этот же ледяной простор, где только круговой ход солнца напоминает, что время еще не остановилось. Он перевозил то, что считалось официальным символом веры советских людей: бюст Владимира Ильича Ленина.

Была холодная война, время противостояния двух сверхдержав. Соединенные Штаты принялись строить станцию на Южном полюсе, Советский Союз не мог отстать: нужно было проникнуть еще дальше, туда, где никто не был, достичь центра материка – Полюса относительной недоступности. Это место расположено на вершине вечных снегов, и присущие ему климатические условия малоизучены, но при этом явно более суровы, чем где бы то ни было на нашей планете.

Январь 2008 года. Скандинавские блюда и философские споры, инициированные Фредериком Паулсеном (справа от окна).

Чтобы тракторы добрались до Полюса недоступности, от советских граждан требовалась упорная работа в поистине адских условиях. В октябре 1957 года колонна огромных механизмов на гусеничном ходу с красными флагами движется к центру Южного континента. Это переделанные из артиллерийских тракторных тягачей (АТТ) монстры в 420 лошадиных сил, которые без груза весят по 22 тонны. Их «старшие сестры», «Харьковчанки» (они используются до сих пор), еще чудовищнее: 34 тонны на 8 метров длины и 5 метров высоты. Изрыгая клубы черного дыма, они перевозят топливные баки, ящики с продовольствием и материалами, а также вагончики-бытовки, нареченные долганским словом «балок». Нужны часы, чтобы разогреть двигатели, обойти препятствия, трещины или сугробы. Конвой иногда продвигается только на десять километров за день.

Первая цель – построить станцию под названием «Восток» (в честь одного из двух кораблей Беллинсгаузена, русского первооткрывателя континента). На мгновение можно подумать, что выбор названия вносит конфронтацию Восток-Запад в Антарктиду. Но на деле происходит обратное: Третий международный полярный год [48] , в преддверии Договора об Антарктике (1959), знаменует начало научного сотрудничества на Белом континенте. Холодная война остановилась у его ворот.

К февралю 1958 года станция «Восток» построена [49] , но Полюс недоступности еще не достигнут. Четыре человека зимуют на маленькой временной станции «Советская», оторванные от мира на шесть месяцев в 1400 километрах от берега. На высоте более 3000 метров суровые мужчины, хоть и привыкшие к грозным сибирским зимам, сталкиваются с ужасающим, абсолютным холодом. «Это был дикий, беспощадный мороз, – рассказывает один из первых зимовщиков, Вениамин Игнатов. – Его тонкие ледяные пальцы проникали в домики, пробирались под теплую одежду, душили все живое. Холод пробирал до мозга костей, как ни кутайся. Стоило только снять варежку – и кисть моментально белела. Если ты дотрагивался до чего-нибудь голой рукой, эффект был как от удара электрическим током. Суставы болели, словно переломанные стальными тисками».