Чтение онлайн

Александр Елагин – геофизик, один из ярких представителей семьи настоящих полярников, достойный член «Клуба 200», в который принимают только тех, кто выдержал баню при +120 °C, а затем выскочил голым на снег при –80 °C. «При такой температуре снег больше уже не снег, он превращается в тысячи иголочек льда» [59] . Елагин, как и все живущие на станции, рад столь редким здесь гостям. Современные группы добираются сюда в шесть раз быстрее, чем во время героической эпохи освоения Антарктики, но, тем не менее, нужно десять дней рискованного перехода, чтобы добраться от «Мирного» до «Востока». Руководитель станции рассказывает о происходящих здесь странных явлениях – например, когда с неба сыпятся осадки в виде мельчайших кристаллов льда, а на горизонте при этом не видно ни облачка. Ну и плюс страшные истории, конечно: станция по полгода работает в автономном режиме, без всякой помощи извне, так что здесь врач сам себе удаляет аппендицит с помощью зеркала – и это реальный случай.

Чтобы попасть внутрь станции, нужно проскользнуть по прорубленному во льду тоннелю, который ведет к оригинальным барокамерам, расположенным под толщей льда на глубине более двух метров. Далее коридор с анфиладой выводит вас к комнатам. Станция изначально рассчитана на проживание 13 зимовщиков, но летом их число может возрастать до 46. В этом случае технические помещения (радиорубка, метеолаборатория, лаборатория измерительных приборов) также служат спальнями.

Техники и ученые на базе «Восток». Маленький кусочек России в самом холодном обитаемом месте Земли.

Несмотря на замкнутое пространство, все курят, дымя как паровозы… Считается, что было бы немыслимым запретить сигареты – «это одно из редких удовольствий, которое можно себе здесь позволить». А что касается пожара, произошедшего зимой 1982 года, во время которого один человек погиб, так он произошел из-за короткого замыкания в генераторе.

Пост управления буровым оборудованием. Здесь несет службу инженер Николай Васильев.

Выдающийся вклад «Востока» в понимание механизмов климата не всегда гарантировал базе существование. В 1994 году, задушенная бюджетными провалами, последовавшими за развалом СССР, станция закрывается – во второй раз за время своего существования. [60] Никому больше не платят, к тому же пробоотборник сломан… Привлечение исследователей со всего мира позволило «Востоку» продолжить свою работу. Но жизнь технических специалистов станции, которым платят 2500 долларов в месяц, не стала от этого легче. «Нам не хватает квалифицированного персонала, и мы не можем чересчур привередничать, – объясняет на станции «Прогресс» Александр Оруп, управляющий российской антарктической миссией. – Зарплаты не лучше, чем в России, а жизнь здесь гораздо более суровая, поэтому желающих трудиться здесь не много…» Кроме того, Оруп признает, что иногда у зимовщиков возникают проблемы из-за алкоголя, хотя конфликты редки.

Антарктическое лето 2010 года, когда Фредерик Паулсен и его гости открывают для себя «Восток», особая пора в истории станции. Бур прошел глубину 3630 метров, вода недалеко. Да-да – в ледяных недрах под «Востоком», в местах, где средняя температура ниже –50 °C и где абсолютный максимум составляет –12 °C, есть вода.

Гляциологи предчувствовали это начиная с 1960-х годов. Они понимали, что далеко внизу должна быть вода, пойманная в ловушку между коренными породами и льдом. Рельеф кристаллического цоколя Антарктиды не имеет ничего общего с ровной поверхностью ледникового купола. Напротив, он сложный, с горными вершинами, котловинами и равнинами, причем некоторые из низин расположены ниже уровня моря. В котловинах спит ископаемая вода, вероятно, пойманная в ловушку подо льдом многие миллионы лет назад.

Во время первых полетов к «Востоку» штурман Ил-76 по прозвищу Робинзон докладывал о странных кольцевых структурах на поверхности ледяного купола, похожих на озера. В то же время молодой теплофизик Игорь Зотиков заявил, что под ледниковым щитом должны быть озера. [61] Понадобились годы, прежде чем физики связали его гипотезу и наблюдения летчика: «озера», видимые с неба, были отдаленным «эхом» того, что происходит на глубине в несколько тысяч метров: в зависимости от того, лежит лед на воде или на твердой породе, его поверхность отличается более или менее выраженным рельефом. [62]

В 1970-х годах догадки были подтверждены наземной сейсморазведкой и радиолокационным зондированием с самолета. Но пришлось ждать 1996 года, чтобы Игорь Зотиков сам опубликовал в журнале «Nature» открытие, которое предчувствовал тридцатью годами ранее: самое большое озеро Антарктиды насчитывает 320 километров в длину и 50 километров в ширину. Оно находится точно под российской станцией. Площадь поверхности озера Восток составляет 15 690 километров^2, что в 27 раз больше, чем Женевское озеро… В нем есть впадина глубиной 1200 метров. Его объем составляет 5600 миллиардов кубических метров воды, что в 60 раз больше, чем Женевское озеро.

9 января 1998 года французский гляциолог Жан-Робер Пети находился на «Востоке», чтобы провести «прекрасный буровой день», когда один из российских инженеров, очень взволнованный, принес ему керн: «Посмотри, в нем есть галька!» Лед, который только что подняли с глубины 3623 метра, был прозрачен как хрусталь, но в нем виднелись маленькие вкрапления горной породы. Впоследствии оказалось, что этот лед, отправленный во Францию на анализы, содержит еще и пузырьки воздуха. Ученые понимают, что речь идет о воде озера, замерзшей при контакте с подошвой ледника. Вершина бура недалеко от поверхности озера Восток.

Научный комитет антарктических исследований направляет группу экспертов, в которую входит и Жан-Робер Пети, изучить это открытие и просит объявить мораторий на проникновение бурового снаряда в озеро: чтобы предупредить риск загрязнения ископаемой воды, изолированной от атмосферы более миллиона лет, российские исследователи должны оставить слой льда в 25 метров над поверхностью озера, расположенной на глубине 3750 метров. Речь идет о том, чтобы идентифицировать следы жизни, дошедшие с доисторических времен, не отравив их десятью кубическими метрами смеси керосина с фреоном, которые выльются в озеро через скважину. В течение десяти лет ученые ищут технологию, позволяющую добраться до поверхности озера с минимальными потерями для его экологического равновесия. Так, американцы запускают проект бурения горячей стерилизованной водой на озере Уилланс, меньшем и расположенном в более доступном и менее холодном районе (они достигли поверхности озера в январе 2013 года). Но русским не терпится. Обеспокоенные тем, что у них украдут открытие, они возобновляют бурение в 2009 году. Отныне именно достижение подледного озера станет главным смыслом существования станции. «Без озера, создающего сегодня «Востоку» репутацию уникального объекта, станция уже превратилась бы в памятник, подобно хижине Скотта на мысе Эванс, – пишет Жан-Роберт Пети. – Слишком удаленная, слишком холодная, в то время как местоположение других станций позволяет легче их обеспечивать, а условия для изъятия льда на них более благоприятны. Станция «Восток», несомненно, должна была бы закрыться».

Фредерик Паулсен в хранилище, где при температуре минус 50 (что объясняет пар на объективе) держат ледяные керны. Если соединить все лежащие здесь керны, они образуют линию длиной 3700 метров, представляющую собой более чем 400 000-летний «архив» климата земли.

Через пятнадцать лет после официального открытия озера Восток в Антарктиде было установлено наличие 379 озер. [63] Все они погребены, по меньшей мере, под 2500 метрами льда, а некоторые из них связаны между собой речной сетью. Однако озеро Восток остается самым большим и самым глубоким.

Николай Иванович Васильев принимает группу посетителей в буровом зале, напоминающем мастерскую времен промышленной революции. Стоит тяжелый смешанный запах керосина и масла. Стук роликов, скрежет троса, шум оборудования, которое позволяет буру погружаться на глубину более трех с половиной километров. Доносится звон, новый керн поднимается со дна колодца. Появляется металлический футляр. Профессор Васильев достает молоток и наносит два или три точных удара по трубке, чтобы отсоединить лед от металла. Керн длиной более метра выходит наружу, его немедленно относят на склад и маркируют. Несколько образцов отправлено в лаборатории Санкт-Петербурга.