Чтение онлайн

И последнее. Через полчаса я обращусь к личному составу. Чтоб все были у передатчиков и экранов. Кормильцев, займешься.

– Есть заняться сбором людей!

* * *

Полчаса спустя Ледников, одетый в парадный мундир вещал с экранов:

– Бойцы! Окончательно подтвердились наши подозрения, появившиеся еще ночью. Неизвестным нам образом наши бригады оказались перенесены в 21 июня 1941 года. Мы не знаем, как это произошло и зачем. Но! Мы все знаем, что всего через день на СССР напали, черт, нападут, фашисты. У нас есть возможность избавить нашу Родину от тех чудовищных потерь, какие она понесла в Великой Отечественной войне. Я верю, нет, я знаю, что в наших силах нанести немцам чудовищный урон. В нашем распоряжении техника и тактика на восемьдесят лет опережающие все, что есть у немцев. Две наши бригады - это огромная сила, которую мы можем и должны применить для защиты России. Мало кто из вас помнит СССР. Но зато многие из вас помнят унижение девяностых, вы все помните слезы наших дедов и прадедов на Днях Победы. Я надеюсь на вас, я верю в вас. И обещаю, что мы, ваши командиры, вас не подведем.

Ну что... Навешаем фрицам звиздюлей?
– ноздри генерала армии хищно раздулись...

* * *

– Товарищ генерал армии, разрешите обратиться!
– подошедший офицер-связист, молоденький паренек с вихрастой головой и огромными глазами вытянулся в струнку.

– Давай, чего там у тебя?
– Ледников, разговаривающий с Веткачом, грозно взглянул на лейтенанта, недовольный очередной задержкой.

– Незадолго до... происшествия нам начали передавать сообщение, судя по коду - из Москвы, из Генерального Штаба. Но полностью передача не прошла, поэтому пакет оказался поврежден.

– И?

– Я попробовал приложить некоторые известные мне методы... ну, это, в общем, того... ну чтобы попытаться понять, что за сообщение, вот, - связист, отчаянно краснея, говорил все быстрее и тише, временами срываясь в невнятное бормотание. Естественно, что понятнее его речь от этого не становилась.

– Ты чего там себе под нос бормочешь, лейтенант? Раскраснелся тут. Можешь четко и ясно сказать, чего у тебя есть?
– последние слова Ледников буквально прорычал, что еще сильнее усилило его сходство с медведем.

– Похоже, это часть красного пакета, товарищ генерал, - едва слышно прошептал паренек.

– Чтооо??!!
– генералы проорали практически синхронно.

– Я считаю, что это красный пакет, товарищ генерал армии, - неожиданно твердым голосом заявил связист.
– Я не могу дать стопроцентной гарантии, но вероятность этого очень высока.

Последние слова связист говорил уже в спину удаляющимся командирам.

– Лейтенант! За мной, живо!
– голос командующего сводной группировкой войск Российской армии напугал ворон, принявшихся громким карканьем выражать свое недовольство, и вывел молодого офицера из оцепенения, заставив чуть ли не вприпрыжку помчаться за очень быстро идущими генералами. До последнего мирного рассвета оставалось три часа.

* * *

Ганс был доволен. Русские оказались не такими уж и страшными. Фюрер был прав! Так что максимум через пару лет он получит отличное поместье где-нибудь на берегу Волги, заведет семью и детишек. То, что надо для настоящего арийца. Но сейчас надо сосредоточиться - а то мотоциклетный дозор, двигающийся перед колонной опять пропал. Наверное, окруженцы шалят. Но ничего, дивизии уже подтягиваются, скоро прочешем леса, добьем уцелевших. Черт с ним, с дозором, ему, Гансу, ничего не страшно. Он в танке. И в колонне целая рота танков! И еще грузовики с пехотой. Да пусть сюда только кто сунется - живо на клочки разорвем.

Ганс так и не понял, что произошло. Он успел увидеть взрыв впереди идущего танка, а затем пришла тьма. Залп пары "Коалиций-СВ" уничтожил колонну с гарантией. Отдельные выжившие были добиты возникшими, словно из ниоткуда, солдатами. Те не стали сильно тратить патроны, банально делая контрольные выстрелы в голову, словно в боевиках конца двадцатого века.

Федор фон Бок не понимал что происходит. Было такое ощущение, что в лесах Белоруссии сидит целая армия этих чертовых русских! Причем сидит там, где ее не должно быть! Он вот уже неделю получал донесения об исчезающих колоннах, сбитых неизвестно как самолетах. И никаких выживших! Никаких сведений! Просто в один прекрасный момент с колонной или самолетами терялась связь, а затем обнаруживались жалкие остатки техники, обломки самолетов. Последний случай был просто вопиющим. Направляющиеся к серьезно тормозящему с наступлением Гудериану три танковые роты Т-3 и одна Т-4, батальон панцергренадеров, несколько орудий, грузовики с боеприпасами - исчезли, словно их не было. В результате активных поисков в том районе была найдена огромная куча обгоревшей техники и трупов немецких солдат. Часть танков вообще выглядела так, словно их расстреливали в упор из крупнокалиберных орудий - сорванные башни, разорванные на части корпуса...

За последнюю неделю количество потерянных в лесах танков достигло нескольких батальонов! Счет же потерянных орудий достиг нескольких десятков, пехота погибала в огромных количествах, сбитых самолетов было уже около сотни... Да еще и несколько поездов с боеприпасами были взорваны неизвестным образом. Что было особенно плохо, поскольку реквизированного подвижного состава с нужной колеей оставалось все меньше.

А все попытки выяснения причин всего этого, сводившиеся к посылке в леса еще большего количества техники и людей, приводили к еще большим потерям. Самым непонятным и пугающим было практически полное отсутствие выживших. Немногие же счастливчики были практически бесполезны - вся их информация сводилось в основном к тому, что в один прекрасный момент все взорвалось. Один выживший из эшелона с топливом, правда, сказал, что слышал перед взрывом нечто вроде самолетного гула. Но попасть ночью в двигающийся на полной скорости состав без всякой подсветки... Русские не настолько хороши.

Федор фон Бок понятия не имел о "Ночных охотниках", с азартом охотящихся за железнодорожными эшелонами.

– Пора с этим кончать, - слова фон Бока прозвучали исключительно громко на фоне тишины его кабинета. А пятая точка вдруг начала предчувствовать приближающуюся катастрофу.

А настроение Гудериана было еще хуже. Счет потерянных колонн шел уже на десятки. Затребованное подкрепление до него попросту не доехало, бесследно растворившись в этих бескрайних русских лесах. И ситуация становилась все хуже. Потеря танков и без того была не слишком радужным событием, но кошмар с тылами делал все еще неприятнее. Постоянно атаковались колонны с боеприпасами и топливом! Бензина для танков было все меньше, а продвижение вперед становилось все медленнее. А ведь это у русских должны быть проблемы с тылом, а не у сынов Германии!

Чертыхнувшись, Гудериан вышел из штаба подышать свежим утренним воздухом. Прогуливаясь, он увидел расположившийся невдалеке на короткий отдых танковый батальон. Генерал-полковник посмотрел в сторону веселящихся танкистов. Тяжкие думы слегка отступили.

"О чем я вообще думаю? Мои ребята разорвут этих большевиков. А тылы... Подтянутся войска второго эшелона и с недобитками будет покончено", - Гайнц улыбнулся и насвистывая веселую песенку пошел обратно в штаб. Он вдруг услышал громкий звук, а затем его швырнуло в стену. Потерявший сознание Гудериан уже не видел взрывов на месте батальона, переставшего существовать буквально за считанные минуты. Он не видел и уничтожение своего штаба, получившего сполна третьим залпом. Он понятия не имел, что находящиеся в сорока двух километрах от городка батареи "Коалиций-СВ" уже через несколько минут снялись с места и стремительно ушли.

Ночь. Пожалуй, любимая часть дня капитана Антонова. Пройдя целую кучу конфликтов, Владимир пришел к выводу, что лучше всего сражаться ночью. Лично для него. Для его врагов ночь была обычно самым страшным временем. И сегодня он собирался в очередной раз это доказать.

Осторожно приподняв голову, он посмотрел в сторону немецкого лагеря. Посмотрел через ночной канал прицела своей любимой винтовки - старого доброго "Винтореза". Скоро придет очередь тепловизора. Бесшумно сместившись на несколько метров, он снова замер. Те, кто видел его, обычно не верили, что такой медведь может двигаться настолько тихо. Но несколько войн и постоянные тренировки научили Антонова и не таким фокусам. Приготовившись стрелять - а цели были выбраны еще днем - он подал сигнал остальным в группе. Через пару минут пришло первое подтверждение о готовности, а еще через пять - второе. Остальные снайперы доложились еще раньше. Группа прикрытия доложила, что все чисто.

"Ну, чтож, пора и мне начинать вешать фрицам люлей. А то танкисты уже отметились, артиллеристы и вертолетчики тоже. И даже мои коллеги. Но вот и наша очередь", - и Антонов коротко бросил микрофон одно единственное слово:

– Огонь!
– и в ту же секунду нажал на спусковой крючок.

Почти бесшумные хлопки выстрелов - и в офицерской палатке не осталось живых людей. Перенос огня на следующую цель. На следующую. Сменить магазин.

Люди в камуфляже работают словно роботы. Выстрелы следуют один за другим. И практически каждый из них приносит немецкому солдату или офицеру смерть.