Чтение онлайн

Потом сердито и громко спрашивает:

– Но Боже ты мой, зачем из этого делать такую проблему? Ну, попробуй!

Хочешь, я дам тебе крем, затеню свет?

– Это единственное, на что я не могу согласиться, - говорю я, отводя

глаза.
– Проси что хочешь, только не это.

Он снимает трубку, набирает на память номер, называет свой адрес и

фамилию и мой адрес и фамилию, потом

говорит:

– Через четверть часа.

Он берет самый большой из своих чемоданов в шкафу, кладет его на кровать,

открывает. Вещи, которые я принесла

к нему, разбросаны по всей квартире. Он вынимает мою одежду (она в шкафу

налево), аккуратно, не снимая с распялок,

кладет на дно. Потом приносит из других комнат шарф, авторучку, которую он мне

купил, чтоб я не брала его, книги, штук

шесть пластинок, четыре пары туфель, белье, запихнутое в ящик его секретера,

флакон Мисс Диор, который он мне купил в

прошлую субботу и который я еще не открыла.

Кухня: оттуда он возвращается с полиэтиленовой сумкой для продуктов.

Ванная: он берет мои туалетные принадлежности и бросает их в чемодан -

тот уже почти полон. Все это занимает у

него всего несколько минут.

Он отвязывает меня, растирает мне щиколотки и запястья, хотя веревка

совсем их не натерла. Снимает с меня

голубую рубашку. Он оставил мне свитер, положив его на стул. Я протягиваю руки,

и он надевает мне свитер через голову.

Потом приносит серую льняную юбку. Я так привыкла к тому, что он меня одевает,

что жду, когда он встанет на колени,

чтобы надеть ее на меня. И думаю: я же никогда ему не объясняла, что юбку я

надеваю через голову. Он думает, что юбка -

нечто вроде брюк, и надевает ее, как брюки. Потом я соображаю, что про белье он

забыл. Я же не могу выйти ночью голая

под юбкой.

Теперь он протягивает мне туфли и усаживает меня на кровать. Я протягиваю

ему одну ногу, потом другую,

наклоняюсь и смотрю, как он застегивает пряжки на туфлях. Потом он становится

сзади меня и расчесывает мне волосы.

– Я провожу тебя до такси. Если я найду еще какие-нибудь твои вещи, я их

выставлю на лестницу.

Причесывает он меня осторожно, мягкими и короткими движениями: волосы мои

легко электризуются. Я

оборачиваюсь и обхватываю его бедра руками. Он молчит. Я плачу, как маленькая.

Руки его лежат на моей голове, щетка

упала на пол.

– Такси придет с минуты на минуту, - говорит он.

И в эту минуту швейцар звонит по внутреннему телефону.

– Ты не можешь...
– говорю я.

Он отвечает швейцару ровным голосом:

– Будьте так любезны, скажите ему, чтоб он подождал.

Поворачивается ко мне:

– Я думал, ты приняла решение.

Я опускаюсь перед ним на колени не для того, чтоб его удовлетворить (как

я делала столько раз), а чтобы унизить

себя, показать свою полную покорность.

– Прошу тебя. Все, что захочешь.

Как сквозь туман, я слышу, как он говорит в микрофон:

– Дайте ему пять долларов, Рей, и попросите подождать.

Он возвращается в спальню и буркает:

– Хорошо. Теперь давай.

Я ложусь, и он срывает с меня свитер. Потом снимает с правой руки кольцо,

которое досталось ему от отца, бросает

его на постель, хватает меня за горло левой рукой, а правой хлещет меня по

щекам:

– Ну-ну, посмотрим.

Он берет мою руку и сует мне в рот.

– Намочи ее, нужно, чтоб она была мокрая.

И добавляет неожиданно нежно, почти шепотом:

– Я помогу тебе, кошечка. Это так просто... Его язык у меня между ног; по

моему животу струйками течет пот. Я

даже не шевелюсь, когда он поднимает голову и кладет мою руку между моими

половыми губами; мои пальцы двигаются

туда-сюда, вверх-вниз, и очень быстро я кончаю.

– Потрясающе!
– говорит он.
– Мне так понравилось смотреть на тебя. Какое

у тебя было лицо! У тебя такое

удивительное выражение, когда ты кончаешь, такое удивительное! Дикое,

плотоядное, а этот широко раскрытый рот!

Он идет к выходу.

– Рей, дай ему еще пять долларов и скажи, чтоб он уезжал.

* * *

К этому я не была готова. Несколько лет тому назад я прочла Историю О.

Сначала мне было интересно, а потом,

очень быстро, интерес сменился ужасом и отвращением. В реальной жизни,

садомазохисты были зловещими типами,

которые носили черные куртки. В этой странной одежде они выглядели и смешно, и

жалко. Если бы какая-нибудь из моих

подруг сообщила мне, что после рабочего дня любовник привязывает ее к столу,

я... Впрочем, такого никогда не было. Да я

бы этому и не поверила.

* * *

Конец рабочего дня в пятницу; половина пятого. Он звонит мне на работу.

– В половине шестого будь в отеле Алгонкин, номер 312.

Один раз я там завтракала. Несколько дней тому назад, во время одного из

наших бесконечных разговоров ("давай

сравним рестораны", "и отели" "Риц в Париже", "смешно", "тогда Зум-Зум", "кислая

капуста там вкусная", "зато кофе

довольно посредственный") я ему сказала, что Алгонкин мне кажется довольно

романтичным, особенно тот уголок

ресторана, где я однажды завтракала с двумя клиентами. Правда, все очарование

этого места для них стало давно

привычным, и мне пришлось сдерживать свое восхищение, чтобы сосредоточиться на

разговоре.

Я собиралась поехать в метро, но, когда я вышла с работы, мне сразу

попалось такси, откуда выходила пожилая

пара. Я повторяю: "В половине шестого, в..." и чувствую, как напрягаются мышцы у