Чтение онлайн

ВЕРСИЯ Г-НА ПАРШЕВА И ЕЁ ОЦЕНКА

Причины кризиса российского сельского хозяйства мы разобрали. Клима­тические факторы оказались ни при чём. Но, разумеется, следует сравнить на­ши выводы с версией, выдвигаемой в книге «Почему Россия не Америка». Впрочем, г-н Паршев пишет по интересующему нас вопросу скупо и больше налегает на риторику.

«Например, какое население сможет жить на территории России в условиях рынка? Сколько рынок сможет просто прокормить?» — задаёт риторические вопросы автор книги «Почему Россия не Америка». И сам же отвечает: «Западные оценки разнятся — от 15 до 50 миллионов. Такие цифры иногда шокируют, а тем не менее никакой ереси в них нет. Ведь чтобы закупать продовольствие на нынешнее население за счёт экспорта нефти, её производство надо увеличить в 6-7 раз... А почему придётся пе­реходить на покупную еду? Да потому, что для сельского хозяйства действует аналогичная горькая теорема № 2» (с. 100).

Здесь требуется пояснение. «Теорема № 1» формулируется г-ном Парше-вым в нескольких местах его книги по-разному, но мы предпочтём следующее изложение: «Любое производство на территории России характеризуется чрезвычайно высоким уровнем издержек. Эти издержки выше, чем в любой другой промышленной зоне мира... В первую очередь это происходит из-за слишком сурового климата — производство, да и просто проживание в Рос­сии требует большого расхода энергоносителей. Энергия стоит денег, поэто­му наша продукция при прочих равных условиях получается более доро­гой» (с. 103). Или, как пишет автор книги «Почему Россия не Америка» ниже, «наша промышленная продукция, аналогичная иностранной по потреби­тельским характеристикам, оказывается выше по себестоимости и при реа­лизации по мировым ценам приносит нам убыток, а не прибыль» (с. 103).

Следовательно, если верить теории г-на Паршева, российская сельскохо­зяйственная продукция должна иметь более высокую себестоимость по срав­нению с зарубежной и при реализации по мировым ценам приносить убыток, а не прибыль. Но это утверждение легко проверить! Возьмём соотношение внутренних и мировых цен на некоторые виды зерна в середине 1990-х годов.

Как видим, российские пшеница и соя в середине 1990-х годов стоили куда дешевле иностранных. Правда, кукуруза стоила дороже, и это во многом объяс­няет падение площадей под ней во второй половине 90-х. Здесь важно отметить, что в развитых странах внутренние цены на с.-х. продукцию выше мировых. Это, как уже отмечалось, неизбежное следствие политики поддержки нацио­нального аграрного сектора, которую проводят все развитые страны. Разница между внутренними российскими ценами на пшеницу и сою и внутренними це­нами развитых стран тогда была куда больше. Да и внутренние цены на кукуру­зу у «капиталистов» наверняка оказывались всё же выше наших. Но, может быть, всё это результат резко заниженного курса рубля по отношению к твёр­дым валютам и с тех пор положение изменилось не в пользу российского сель­ского хозяйства?

В последние годы Россия стала экспортёром зерна. Вообще-то, само суще­ствование российского зернового экспорта служит достаточным опроверже­нием паршевской теории. Если зерно вывозят, значит, это занятие выгодно! В убыток этого никто делать не станет.

Вывоз зерна из нашей страны исчисляется следующими цифрами.

Из таблицы следует, что вывозимое за границу российское зерно порази­тельно дёшево. Для российских производителей это очень плохо. Они получа­ют гораздо меньшие доходы, чем могли бы иметь в случае прямого выхода на мировой рынок. Но для теории г-на Паршева приведённые цены на зер­но — это приговор. Ясно, что издержки на производство зерна у нас как раз малы. Они гораздо ниже, чем в развитых странах! На этой разнице и играют те торговые фирмы, которые занимаются зерновым экспортом.

Вся (или почти вся) прибыль пока что достаётся торгашам-посредникам. И это огромная прибыль! Судя по таблице, норма прибыли превышает 100%. Торговцы стараются скупать зерно по самой дешёвой цене, по 50 долларов за тонну и даже ниже. В большинстве случаев это им удаётся, поскольку у про­изводителей зерна нет возможностей для манёвра. Хранить зерно им негде, по­этому приходится продавать его по той цене, которую навязывают посредни­ки. А сами перекупщики продают зерно по мировым ценам, которые в послед­ние годы колеблются вокруг 200 долларов за тонну. Конечно, часть денег уходит на транспортные издержки. Но всё равно норма прибыли у современ­ных экспортёров зерна — «достойных» наследников советской зерноимпорт-ной мафии — огромная.

Действительно, продажа зерна по цене 50-80 долларов за тонну невыгодна российским производителям. Или они с трудом окупают издержки производ­ства и имеют лишь незначительную прибыль, или (и чаще всего) вообще оста­ются в убытке. Рассчитывать на государство не приходится: путинский ми­нистр сельского хозяйства А. Гордеев — один из самых последовательных за­щитников интересов спекулянтов-перекупщиков. Под его чутким руководством процветают такие фирмы, как базирующаяся в Москве компа­ния «Разгуляй». Она за бесценок скупает зерно и вывозит его за рубеж. А так как не каждое хозяйство продаст выращенный урожай по очень смешным це­нам, то «Разгуляй» выбирает слабые (но всё же не окончательно разваливши­еся) колхозы и совхозы и даёт им чуть-чуть подняться на ноги. Компания обес­печивает их техникой, горючим, семенами, но взамен требует продажи зерна по тем ценам, которые ей выгодны. Естественно, что для рядовых работников контролируемых «Разгуляем» хозяйств эта схема означает очень смешную зарплату. И при этом глава «Разгуляя» г-н Потапенко и его сподвижники впол­не серьёзно считают себя благодетелями российского сельского хозяйства! В фирме даже вывешен длинный список контролируемых (то есть закабалён­ных) хозяйств.

Немало заработал (и продолжает зарабатывать) на экспорте зерна и г-н Фе-дорычев — нынешний президент футбольного клуба «Динамо» (Москва). Бе­шеные деньги, которые этот клуб заплатил в 2005 году португальским игрокам и бразильскому тренеру, отчасти складываются из разницы между ценой зер­на на внутреннем и внешнем рынках. По сути дела, иностранные футболисты

живут на средства, которые должны были бы пойти на зарплату работников российского сельского хозяйства, но достались не тем, кто их заработал.

А потом, когда перекупщики уже вывезли за рубеж всё, что можно, г-н Гордеев становится в позу поборника государственных интересов и вводит экспортную пошлину на вывоз зерна! Она появляется именно тогда, когда вследствие массированного вывоза внутренние российские цены на зерно под­тягиваются к мировым на такое расстояние, которое делает экспорт малодо­ходным. Всё это даже не смешно...

Но способы борьбы с подобными спекулянтами, в принципе, известны дав­но. Их открыли ещё в конце XIX века в Канаде, а затем с успехом применили и в других западных странах. Тамошние фермеры объединились в пулы — снабженческо-сбытовые кооперативы, которые постепенно завоевали боль­шую часть зернового рынка и обеспечили приемлемый для фермеров уровень закупочных цен. У нас сделать то же самое, вероятно, труднее, поскольку ру­ководители колхозов и совхозов в массе своей остаются советскими людьми. И, как и положено советским людям, ждут милости от государства. (Свои лич­ные проблемы они могут решать без всякого участия государства, но личное и общественное у них чётко разделено).

Но как бы ни было плохо нынешнее положение на зерновом рынке, низ­кая себестоимость российского зерна — очевидный факт. На ней-то и основа­на высокая прибыльность торговых операций с нашим зерном. Пусть цена в 50 и даже 100 долларов за тонну пшеницы — грабительская в отношении произ­водителей, но она ненамного ниже уровня реальных затрат. А цена около150 долларов за тонну не только покроет издержки, но и обеспечит хозяйствам неплохую прибыль. Между тем себестоимость тонны пшеницы в развитых странах либо находится на уровне мировых цен (200 долларов за тонну), либо даже превосходит их. И только государственные дотации в разных формах по­могают западным фермерам сводить концы с концами и даже получать при­быль при таком уровне цен.

ПРИМЕР «НЕПЕЦИНО»

ФГУП «ОПК "Непецино"» — не совсем обычное хозяйство. Оно числится по министерству двора, которое у нас нынче именуется Управлением делами президента. Благодаря усилиям П.П. Бородина общественность кое-что узна­ла про это ведомство. Но немного. Из своих источников (которые я, увы, не вправе разглашать) автор знает про него несколько больше среднестатис­тического россиянина. Например, эти источники сообщают, что самая расп­ространённая фамилия в этом ведомстве конечно же Козлов. А по происхож­дению чиновники Управления в большинстве своем, естественно, фээсбэшни­

ки. Но здесь мы затронем только сельскохозяйственное производство в оздо­ровительно-производственном комплексе «Непецино». Это хозяйство, по­ставляющее часть своей продукции прямиком в Кремль, расположено в Коло­менском районе Подмосковья.

У императорского двора свои традиции. Скажем, в «Непецино» разводят скот голштинской чёрно-пёстрой породы — не какой-нибудь другой! Голш-тинская ориентация, вероятно, сохранилась ещё с XVIII века. В экономичес­ком отношении положение «Непецино», безусловно, выгоднее, чем рядового хозяйства, не имеющего таких высоких покровителей. Но с точки зрения климата и почвы «Непецино» находится в равных условиях с другими. Поэто­му если соседние хозяйства загибаются (а за последние годы придворный гос­хоз поглотил три обанкротившихся колхоза — «Родину», «Победу» и «Бор­ца»), а «Непецино» работает рентабельно, то дело тут не в климате. Дело в экономике!