Чтение онлайн

Существуют и иные удавки. Скажем, геодезические работы по определе­нию контуров поля. Фермеру приходится проводить их в обязательном поряд­ке. Плата в Московской области — 15-20 тыс. рублей за гектар. Можно было бы нанять калужских геодезистов — они берут меньше. Но чиновники не раз­решают! Нет у калужан разрешения проводить такие работы в Подмосковье. И не будет! Потому что российский чиновник понимает рынок как монопо­лию, а «рыночной» называет монопольную цену.

А вообще, по оценке В.Ф. Башмачникова, фермеры в нашей стране вы­нуждены до половины своего рабочего времени тратить в инстанциях. Поэто­му наличие джипа для фермера зачастую важнее, чем наличие комбайна.

Проведённый автором этих строк мини-опрос подмосковных фермеров по­казал, что по некоторым вопросам их мнения полностью совпадают. Все опро­шенные фермеры считают, что климатические условия не идеальны, но допус­кают возможность рентабельного с.-х. производства. Такую же оценку они дают почвам своих хозяйств. Не менее единодушны они в оценке налоговой отчёт­ности: она усложнена и ведёт к непроизводительным тратам рабочего времени. Наконец, все фермеры утверждают, что получение различных разрешений и ли­цензий на работу затруднительно и отнимает не только время, но и деньги.

Вывод очевиден: причины трудностей российских фермеров и кризиса фермерского движения отнюдь не климатические, а сугубо социальные (и криминальные).

Среди доводов против фермерства есть и такой: дескать, небольшие част­ные хозяйства не способны эффективно использовать технику. Но этот аргу­мент — от лукавого. Не из чего не следует, что каждому фермеру надо иметь весь набор необходимых в хозяйстве машин. В Германии широко распростра­нены «машинные кружки», члены которых совместно используют технику и оплачивают друг другу себестоимость выполненных работ. Число таких кружков превышает тысячу! При этом машины не превращаются в «колхоз­ную» собственность — каждая из них имеет конкретного хозяина. После па­дения коммунизма такие кружки начали возникать и в Польше1.

Но сильнейший довод врагов фермерства состоит в том, что в фермеры-де никто не пойдёт. При существующих социально-экономических условиях он не лишён смысла. В последние годы число фермерских хозяйств в России не растёт, а даже несколько сокращается. Это следствие государственной по­литики, о которой мы уже говорили выше. Фермеры, как свободные и незави­симые люди, нашей государственной машине не нужны, более того, они для неё опасны. Но ведь нынешний режим не вечен! А при другой политике — когда фермеры смогут получать кредиты в банках, когда в сельской местнос­ти проложат нормальные дороги, когда прекратится вымогательство со сторо­ны чиновников и ментов (которые сегодня опаснее бандитов) — число жела­ющих стать фермерами вряд ли окажется столь же незначительным.

ГЛАВА 3. ШВЕДСКИЙ ВИНОГРАД И РОССИЙСКАЯ КЛЮКВА

Мы сидели под сенью развесистой клюквы и пили чай, закусывая кусками самовара.

Иностранный фольклор о России

Автор книги «Почему Россия не Америка» весьма неравнодушен к вопро­сам плодоводства. Как обладатель диплома учёного агронома по плодоовоще-водству и виноградарству и кандидат сельскохозяйственных наук, я могу толь­ко приветствовать такую склонность. Беда, однако, в том, что познания г-на Паршева в данной области не отличаются глубиной.

О якобы вымерзающей в Московской области черешне мы уже упоминали. Надо отметить, что «открытия» г-на Паршева в этой области не оказали ника­кого влияния на Госкомиссию по сортоиспытанию. В 2001 году она райониро­вала сорт Фатеж, выведенный А.И. Евстратовым в Подмосковье и для Подмос-ковья1. А в настоящее время сортоиспытание проходит другой евстратовский сорт — Чермашная. Притом саженцы обоих этих сортов уже лет пять в боль­шом количестве продаются садоводам-любителям. При моей единственной личной встрече с г-ном Паршевым я обещал ему раздобыть саженцы черешни для дачи, однако идеолог почему-то не клюнул. А жаль! Кушал бы теперь че­решню прямо с дерева да меньше сочинял небылиц в своих книгах.

ГЕОГРАФИЯ ВСМЯТКУ

Мы уже отмечали, что в географии г-н Паршев слаб. И на карту смотрит редко. Иначе на страницах его шедевра «Почему Россия не Америка» не бы­ло бы таких чудес, как на с. 39: «А в США группа самых престижных уни­верситетов — Гарвард, Йель, Стэнфорд, Принстон и т.д. называется "плю­щевой лигой" за их старые здания, увитые плющом». Представляете дивное зрелище? По щучьему велению, по паршевскому хотению Стэнфордский уни­верситет приобрёл старые здания (у этого молодого университета в Калифор­нии никаких старых зданий отродясь не бывало), в кратчайшие сроки оброс плющом и — главное! — перелетел на противоположный, северо-восточный конец США, где находится «плющёвая лига».

(В скобках заметим, что в данном случае г-на Паршева интересовал не Стэнфордский университет, а плющ. Силясь доказать, что климат России неизмеримо холоднее по сравнению со всем остальным миром, наш идеолог

вспомнил про эту лиану: «У нас эти вечнозелёные растения — тис и плющ — растут только в Крыму и на Кавказе» (с. 39). Незадача г-на Пар­шева в том, что в США... плющ вообще не произрастает! Это европейское растение. В американском варианте английского языка плющом (ivy) стали называть другую, листопадную, лиану — девичий виноград. С настоящим плю­щом он состоит даже в более отдалённом родстве, чем сибирская «кедровая» сосна с настоящим ливанским кедром. Что касается зимостойкости девичьего винограда, то для Подмосковья она вполне удовлетворительная. И у нас тоже немало зданий, увитых девичьим виноградом или, по-американски, «плю­щом». Хотя бы то, в котором ещё недавно располагался кабинет автора этих строк. Но это так, к слову.)

НОВИНКА: ШВЕДСКИЙ ВИНОГРАД

И вот неожиданно на с. 46 паршевского труда мы видим карту! Да какую — карту зон зимостойкости плодовых и ягодных культур! Просто дух захватыва­ет от такой приятной неожиданности. И от подписи к карте: «Илл. 2. Схема зон сравнительной благоприятности для плодоводства (из книги X. Бейке-ра "Плодовые культуры", М., Мир, 1990, дополнена по материалам книги Е. Ярославцева и др. "Ваш сад", М., Агропромиздат, 1992)». И особенно от авторского комментария: «Обратите внимание на схему (Илл. 2): это уже не отвлечённая информация о климате, а, по сути, наглядное представле­ние сведений о выгодности определённого вида хозяйственной деятельнос­ти. Каждая зона соответствует определённому набору культур и сортов, и устойчивость и продуктивность их (и прибыльность) падают от зоны к зоне. В Швеции и Болгарии ещё можно разводить виноград, но он будет хуже, чем во Франции» (с. 47).

Читатель, вы когда-нибудь слышали про шведский виноград? Не пробова­ли, а хотя бы слышали? Нет? Так и не мудрено: в Швеции товарного виногра­дарства никогда не было и нет. То есть и среди шведов тоже есть отдельные любители, выращивающие виноград для своего удовольствия. Ведь есть же та­кие энтузиасты среди подмосковных дачников. И у некоторых из них совсем неплохо получается: такие подмосковные виноградари, как М.Р. Шалаевский и И.Д. Луковников, собирают со своих шести соток по 100 кг ягод и более. Но отдельные достижения немногих любителей не отменяют того факта, что в средней полосе России виноград не является товарной культурой. И в Шве­ции тоже.

Но почему, возразят те из читателей, на кого подействовали доводы г-на Паршева. Ведь не только в южной Швеции, на широте Москвы, но и в сред­ней части этой страны, на широте Петербурга, зима теплее среднерусской?

Теплее. А в средней Шотландии (район Эдинбурга и Глазго), расположенной на одной широте со столицей России и южной оконечностью Швеции, зима ещё теплее! Там средняя температура января заметно выше нуля.

Вот только виноград как товарную культуру и в Шотландии никогда не разводили и не разводят. Потому что дело тут не в зиме, а в лете.