Чтение онлайн

И далее, на с. 16-17 своей книги, мистер Бейкер подробно говорит о мето­дах борьбы с заморозками. Они те же, что и рекомендуемые отечественными специалистами.

Понятно, что если угроза заморозков серьёзна в окружённой незамерзаю­щими морями Англии, то на севере континентальной Западной Европы дело обстоит не лучше. Ещё А.И. Воейков писал: «И действительно, с апреля по июль опасность от ночных заморозков не менее в Швеции, чем в России под теми же широтами»2. То же можно сказать о Финляндии.

Но, как это ни удивительно, проблема весенних заморозков во всей остро­те стоит и перед садоводами такой по-настоящему тёплой страны, как Италия. На Апеннинах одной из ведущих плодовых культур является апельсин. Он пробуждается очень рано, в феврале, и рискует попасть под заморозки. Ведь в этом месяце и в Италии возможно падение температуры до 6° мороза. Но итальянские плодоводы научились преодолевать подобные трудности. Они борются с заморозками при помощи дождевания. Стоит это очень недёшево, но будущий урожай удаётся спасти.

Мы уже убедились, что принимать на веру слова г-на Паршева не стоит. По отношению к нему недостаточна даже замечательная русская поговорка: «До­

веряй, но проверяй». Если вы слышите или читаете, что в Риме огурец бывает с гору, то как можно доверять тому, кто пытается нас в этом убедить?

Поэтому сразу же проверим следующее изречение г-на Паршева: «А по на­шим понятиям, Хоккайдо — субтропики» (с. 82). Тут, во-первых, интересно притяжательное местоимение «нашим». Кто эти самые «мы»? По-видимому, те, кто руководствуется «понятиями». Причём г-н Паршев недвусмысленно включает себя в число таковых.

Во-вторых, самобытен тезис: «Хоккайдо — субтропики». На этом япон­ском острове снег лежит несколько месяцев (на гористом острове число дней со снежным покровом сильно колеблется в зависимости от высоты над уров­нем моря). Зима там по сравнению с большинством российских регионов от­нюдь не суровая. Средняя температура января изменяется от -3,5°С в порто­вом городе Хакодате на юге острова до -10°С в горах центральной части. Но снега как раз выпадает очень много! Следовательно, по «понятиям» г-на Паршева и его корешей, характерная особенность субтропиков — многоме­сячный снежный покров. Пожалуй, такие «понятия» стоит взять на вооруже­ние известной «оранжевой» партии «Субтропическая Россия». Провозгла­шённая этой партией цель — превращение России в субтропическую стра­ну — окажется в этом случае легко достижимой. Достаточно просто узаконить паршевские «понятия» (а в России закон нередко приводят в соответствие с понятиями) — и дело в шляпе.

Можем сделать предварительное заключение: труд г-на Паршева не имеет никакого отношения к науке. Его нельзя также причислить к публицистике, поскольку хорошая публицистика требует не меньшей честности и добросо­вестности, чем научная работа. Следовательно, этот трактат необходимо от­нести к сфере идеологии. Вот там ложь не только допускается, но, по сущест­ву, даже неизбежна.

ВЗГЛЯД С ЕЛИСЕЙСКИХ ПОЛЕЙ

Неприязнь автора книги «Почему Россия не Америка» к Западу совершен­но очевидна. Причём она в равной степени распространяется и на Америку, и на Западную Европу. Однако это не мешает г-ну Паршеву время от времени ссылаться то на какие-то неназванные западные источники (да существуют ли они?), то на западных знаменитостей. Так, по словам Паршева, француз­ский географ позапрошлого века Элизе Реклю «назвал "эффективной" тер­риторию, которая находится ниже 2000 м высоты и с температурой выше минус 2 градусов Цельсия. Считается, да и весь опыт человечества это подтверждает, что лишь на эффективной территории возможна относи­тельно нормальная человеческая деятельность» (с. 42).

Так и видишь Елисея Реклю, фланирующего во фраке и цилиндре по Ели-сейским Полям и взирающего на мир исключительно со своей любимой коч­ки на этих Полях! А с той кочки видно недалеко. Всё, что выше 2000 м, вооб­ще не просматривается! Например, один из крупнейших городов мира — 20-миллионный Мехико, расположенный на высоте 2240 м, — оттуда незаме­тен. Если всерьёз относиться к теории Реклю — Паршева, то нельзя не прий­ти к выводу, что в Мехико живут одни ненормальные. Эдакий величайший в мире сумасшедший дом!

Но нас больше интересует вторая часть тезиса Реклю, одобренного Парше-вым: о невозможности «нормальной человеческой деятельности» там, где средняя годовая температура ниже минус 2°С. Ведь это имеет прямое отноше­ние к нашей стране, точнее, к её азиатской части. В европейской-то части России для перечисления городов, где средняя годовая температура ниже -2°С, хватит пальцев одной руки: Воркута, Инта, Печора, Усинск, Нарьян-Мар — и, кажется, всё. Остальная европейская территория России даже по оценке Рек-лю — Паршева должна считаться «эффективной».

Другое дело — Сибирь и отчасти Дальний Восток. Там немало городов, по­сёлков и деревень, расположенных на «неэффективной» территории. Это не только Салехард, Сургут, Норильск, Мирный, Якутск, Анадырь, Магадан, но и Братск, Илимск, Чита, Николаевск-на-Амуре. То, что многие из перечис­ленных городов лежат в действительно очень тяжёлых природно-климатичес­ких условиях, — неоспоримый факт. Некоторые из них являются лишь цент­рами добычи полезных ископаемых, да и то эксплуатация месторождений на­чалась в условиях сталинского деспотизма и потребовала огромных человеческих жертв. Кажется, в наше время все знают, что подлинными осно­вателями и первостроителями Воркуты, Норильска и Магадана были зэки и что из тех зэков до выхода на волю дожили очень немногие

(Кстати, вот загадка: почему новые города, основанные при сталинском ре­жиме, получали совершенно «безыдейные» названия? Ведь этим городам как раз подошли бы имена Сталинград, Калинин, Молотов, Ворошиловград и т.д. Но нет! Сталинская шайка предпочитала переименовывать в честь себя, люби­мых, старые, основанные задолго до большевиков города. Почему? У меня од­но-единственное объяснение: в глубине души даже пахан Сталин и его сообщ­ники понимали, что использование в широчайших масштабах рабского труда зэков — преступление и позор.)

Но вся ли наша «неэффективная» территория столь трудна для жизни? Бе­зусловно нет! Природные условия Читинской области мы уже разбирали. Хоть зима там суровая, но жить вполне можно. Между прочим, одним из дополни­тельных доказательств того, что Забайкалье — не Воркута и не Магадан, яв­ляется тот исторический факт, что в 1918-1921 годах там шла полномасштаб­ная гражданская война. Воевали казаки и «семейские». Казаки, имевшие не­

мало льгот и привилегий при царском правительстве, сражались за белых. «Семейские» — старообрядцы, потомки ссыльных времён Екатерины Второй, которых на протяжении многих поколений преследовали цари и господствую­щая церковь, — встали на сторону красных. В самой гражданской войне, ко­нечно, нет ничего хорошего, это страшное бедствие. Но ведь воевали-то обе стороны за землю! А значит, она того стоит.