Чтение онлайн

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Она необходима в первую очередь потому, что многие из нас о происхож­дении двух крупнейших неславянских этносов России — поволжских татар и чувашей — либо ничего не знают, либо имеют об этом превратные представ­ления. Поволжских татар иные до сих пор считают потомками тех «монголо-татар», которые во главе с ханом Бату (Батыем) разгромили в 1237-1240 го­дах Северо-Восточную и Южную Русь, истребив большинство городского и неизвестно какую часть сельского населения. Такие люди ничего не знают о катастрофе Волжской Булгарии, предшествовавшей катастрофе Руси. В 1236 году монгольское войско захватило и сожгло булгарскую столицу Биляр, причём, видимо, все жители этого крупного города либо погибли, либо были уведены в рабство. Во всяком случае, Биляр, подобно Старой Рязани, уже ни­когда не возродился.

Несомненно, что основными предками поволжских татар являются как раз булгары. В XIV-XV веках они частично перемешались со степняками-кочев­никами, которые в условиях иссушения степей и обусловленного им развала Золотой Орды расселялись к северу и там переходили на оседлость. Но вклад кочевников-золотоордынцев в формирование поволжских татар был едва ли большим, чем их же вклад в формирование русского дворянства и донско­го казачества.

О прошлом чувашей ничего не слыхало не только большинство русских, но и многие из самих чувашей. Таково наше школьное образование! Между тем именно чуваши сохранили булгарский язык — конечно, в изменённом ви­де. У поволжских татар этот язык был вытеснен кыпчакским (половецким). Основные предки чувашей — сувары, или сувазы, одно из четырех племён в составе средневековых булгар. В отличие от остальных булгар сувары в боль­шинстве своем так и не приняли ислам, навязывание которого вызвало у них противодействие. Отсюда русофильская ориентация некоторых суварских князей ещё во времена Владимира Красное Солнышко. Впоследствии сувары смешались с соседними финноязычными народами (марийцами, мордвой) и сблизились с ними в культурном отношении.

Но всё это было давно. А как же современный Татарстан?

ВЕРНЁМСЯ К СОВРЕМЕННОСТИ

В 2003 году в республике был получен средний урожай зерновых в 34 ц/га. При этом некоторые хозяйства собрали с гектара и по 70, и по 80 центнеров. Очевидно, такие урожаи в условиях Татарстана должны стать нормой. В Запад­ной Европе на той же широте подобную среднюю урожайность имеют Велико­британия и Швеция. А там всё-таки природные условия менее благоприятные, чем в Татарстане: и летнего тепла меньше (в этом отношении страны с конти­нентальным климатом всегда имеют преимущество над странами с морским климатом), и чернозёмов нет. В Татарстане же встречаются отличные чернозё­мы. Да и животноводство в этой республике на неплохом уровне. Во многих хо­зяйствах надои от коровы достигают 5-7 тысяч литров в год. В среднем ни по Советскому Союзу, ни по России таких удоев никогда не бывало.

Напрашивается вывод: у нас нет оснований жаловаться на континенталь-ность климата. Будь он мористее, наподобие Исландии, в нечернозёмной по­лосе европейской части России смогло бы жить не более 12-15 млн человек. А сейчас только в Москве и ближнем Подмосковье живёт как раз столько! Что же касается Сибири, то там при той же средней годовой температуре и менее континентальном климате плотность населения наверняка бы упала до уровня свободной ото льда части Гренландии (0,3 человека на кв. км). То есть вместо

нынешних 30 с лишним миллионов в Сибири и на Дальнем Востоке жило бы около трех миллионов человек. Другое дело, что всё сказанное выше в со­слагательном наклонении, безусловно, невозможно. Наш континентальный климат обусловлен как раз огромной площадью России и шире — материка Евразии. В высоких широтах нашего крупнейшего на планете материка не только зима холоднее, чем где-либо на Земле (кроме Антарктиды), но и ле­то довольно жаркое.

Характерный пример — Центральная Якутия. По средней годовой темпе­ратуре (минус 10,3°С) Якутск похож на необитаемые арктические острова, например на Северный остров Новой Земли. Но средняя температура июля в столице Якутии 18,7 С — выше, чем в Москве! Поэтому в Центральной Яку­тии и лес растёт — а вот Фарерские острова в Западной Европе, расположен­ные на той же широте, безлесны. Под Якутском можно выращивать рожь и ряд овощных культур. А то, что остепнённые луга Центральной Якутии вполне пригодны для выпаса коров и лошадей, предки современных якутов установи­ли ещё за несколько веков до прихода русских. Так что и Центральная Яку­тия, где зима действительно исключительно суровая (в январе -43,2°С), а раз­ница летних и зимних температур едва ли не рекордная (61,9°С), подходит для проживания устойчивого населения, а не только каких-нибудь вахтовиков.

Разумеется, проблема отопления зимой для всей России — одна из наибо­лее серьёзных. Но она вполне разрешима, и притом сжигание невосполнимых запасов ископаемого топлива отнюдь не является ни единственным, ни луч­шим её решением. Однако об этом мы поговорим в другом месте.

ЧЕМ ЖАРЧЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ?

А вот ещё одно великое открытие г-на Паршева в области климатологии и заодно медицины. «Но разница температур ещё не даёт полной картины: жара не холод, — утверждает автор книги «Почему Россия не Америка». — Плюс 50° человек может выносить довольно долго, а переохладиться и уме­реть можно и при +10°!» (с. 48).

Интересная мысль! Если ходить голым, то, наверно, и в самом деле можно переохладиться и умереть и при +10°С. Но, к сведению г-на Паршева, населя­ющие Россию народы всё же имеют давний обычай носить одежду и обувь. Так что нашим соотечественникам ничто подобное не угрожает.

А вот утверждение, что человек может долго выносить температуру +50°С, могло не вызвать возражений у российских читателей лишь по одной причи­не: у нас таких температур, к счастью, не бывает. Но есть на земном шаре мес­та, где подобная жара не редкость. Пример — Сахара. Чтобы понять, как там чувствует себя человек, предоставим слово известному немецкому исследова­

телю Африки Хайнриху Барту. В 1850 году он с караваном пересекал Сахару и решил в одиночку осмотреть развалины старинной крепости. И вот что из этого вышло: «Я поднимался вверх, пока не дошёл до большого ущелья... Так как я очень устал, то такое разочаровывающее препятствие едва не обезо­ружило меня, и потребовалась вся сила воли, чтобы спуститься и вновь под­няться на другой стороне пропасти... Я спустился в голое ущелье, надеясь отыскать колодец. Было очень жарко, и так как мне нестерпимо хотелось пить, то я сразу выпил остававшийся ещё у меня небольшой запас воды. Это было примерно в полдень. Наконец я добрался до широкой равнинной подош­вы горы, чтобы передохнуть. Напрасно осматривался я по сторонам. Подавая сигнал, я выстрелил из пистолета. Но ответа не последовало. Вдруг с невыра­зимой радостью я увидел в некотором отдалении маленькие круглые хижины. В восторге я бросился к ним, но хижины оказались заброшенными. Ни живо­го существа, ни капли воды. Теперь силы окончательно оставили меня. На од­но мгновение мне почудилось, будто вдали проходит караван верблюдов. Но видение было обманчиво. Ничто так не полно обманчивых видений, как нагретые палящим солнцем равнины и просторы пустыни. Это издавна изве­стно опытным арабам, и выражают они свои чувства тем, что населяют пусты­ню духами, смущающими одинокого путника и уводящими его в сторону. Я снова поднялся, чтобы осмотреться, но был уже так слаб, что едва держался на ногах...

<...> Но на следующее утро моё состояние стало ещё более невыносимым. Я ползал, каждую минуту меняя положение, чтобы использовать слабую тень какого-то оголённого, без листьев, дерева. В полдень исчезла и эта последняя тень. Её не осталось даже настолько, чтобы защитить хотя бы голову. Я стра­дал от невыразимой жажды и сосал собственную кровь. Наконец я потерял сознание и снова пришёл в себя, только когда солнце ушло за горы. Вдруг я услышал крик верблюда, самый приятный звук, какой я когда-либо слышал в своей жизни. С трудом поднявшись, я увидел медленно ехавшего верхом, озиравшегося по сторонам тарги (туарега).

Разжав высохшие губы, я слабым голосом произнёс: "Аман, аман! — Во­ды, воды!" Как счастлив я был, услышав в ответ ободряющее: "Вуа, ивуа!" Че­рез несколько мгновений тарги присел возле меня и обрызгал мою голову во­дой. Лишь после этого мой спаситель дал мне напиться. Говорить я мог пер­вое время очень мало и невнятно и в течение первых дней, прежде чем восстановил силы, ничего не ел»1.

Не правда ли, плюс 50°С — очень приятная температура? Но, может быть, это только европейцы так плохо переносят жару, а местному населению она

[1] Цит. по: Раквитц Э. Чужеземные тропы, незнакомые моря / пер. с нем. М. Горлина, Г. Гаева и Л. Чёрной. М.: Молодая гвардия, 1969.

нипочём? Увы, нет. То есть физически выжить уроженцы Сахары могут доль­ше, но крыша от немыслимой жары и у них съезжает достаточно быстро. Французский археолог Анри Лот, изучавший наскальные рисунки Сахары, подробно излагает историю поисков заблудившегося поварёнка экспеди­ции — 15-летнего негра Билаля. Подросток ухитрился потеряться в 400 м от лагеря экспедиции! Лот категорически запретил участвовать в поис­ках Билаля всем французам, поскольку не сомневался в том, что они тоже заб­лудятся, и по той же причине: от перегрева мозги отключаются. Спасательную группу составили исконные жители Сахары — туареги.