Чтение онлайн

Заслуживает пристального внимания и опыт брянского фермера В.Н. Оже-рельева. Он — кандидат сельскохозяйственных наук, известный изобрета­тель — ушёл в фермеры в 1991 году. В последующее десятилетие ни жизнь, ни власти не баловали Ожерельева. Так, положенную по Закону «О крестьян­ском (фермерском) хозяйстве» государственную компенсацию из областного бюджета за расходы на обустройство и создание инфраструктуры Ожерельев получил частью с опозданием на три года, а частью вообще не получил. К то­му же, как бывший научный работник, не имевший предпринимательского опыта, он в первые годы допустил ряд дорогостоящих ошибок. Но, несмотря на всё это, Ожерельев не вылетел в трубу и не бросил землю. Ягода малина — а Ожерельев организовал крупнейшую в современной России малинную план­тацию — оказалась, помимо прочих её достоинств, ещё и экономически рен­табельной. Как пишет сам брянский фермер, «в материальном плане нам уда­лось сохранить дореформенный уровень жизни семьи, не поступившись при этом принципами, не растеряв чести и достоинства. За этим стоят каторжный труд и напряжение всех сил семьи»1.

Можно с уверенностью сказать, что при создании более благоприятных экономических условий каторжный труд в ягодоводстве не понадобится. Но и в теперешних условиях выращивание ягод нередко себя окупает, тогда как сильнорослые яблоневые сады, как мы постарались показать, в большин­стве случаев убыточны.

О КЛЮКВЕ, НО ВСЕРЬЁЗ

Ещё один резерв российского ягодоводства — растения из семейства брус­ничных. К нему принадлежат всем хорошо знакомые брусника, черника, голу­бика топяная и клюква болотная, а также некоторые другие «экзотические»

для средней полосы виды: клюква крупноплодная и голубика высокая из Се­верной Америки и красника с российского Дальнего Востока.

Очень важно, что из всех почв клюква, голубика, красника и даже брусни­ка предпочитают торфяники. Для этих растений наиболее благоприятны силь­нокислые верховые и переходные торфяные почвы.

Известно, что болота занимают в России огромную площадь. Это настоль­ко типичный, бросающийся в глаза российский ландшафт, что в некоторых иностранных языках болотно-зелёный цвет получил название «русского зелё­ного» (например, по-немецки Russisch gruen). Использование верховых и пе­реходных болот в сельскохозяйственных целях до сих пор редко приносило положительные результаты. В 1960-1980-х годах шла кампания по массовому осушению болот. На осушительные работы истратили огромные средства, но эти затраты себя не окупили. Из-за высокой кислотности и своеобразной структуры осушенные торфяники плохо подходили для большинства сельско­хозяйственных культур, особенно для зерновых. Зато в засушливую погоду они легко загорались и долго горели.

В условиях экономического кризиса 1990-х годов колхозы и совхозы в первую очередь забрасывали и переставали распахивать именно осушенные торфяники как самые малоценные угодья. Летом 2001 года я побывал на од­ном таком участке в Талдомском районе Московской области. Вместе с агро­номом ЗАО «Север» (это ЗАО — типичный колхоз, всего лишь сменивший юридическую вывеску) мы продирались на газике сквозь густой и высокий бурьян и в одном месте спугнули взлетевшего прямо из-под колёс тетерева. Никаких признаков обработки почвы я не заметил.

Для поездки на бывшее болото автор этих строк обулся в сапоги, а агроном свои забыл. И, когда мы вышли из машины, он заставил меня идти на шаг впе­реди него, потому что боялся гадюк! По его сведениям, тамошние места ими изобиловали. Гадюк мы так и не встретили, зато слепни вились вокруг нас в неимоверном количестве. Ни в лесу, ни в поле я их столько никогда не ви­дел (а на болотах слепней вообще не бывает). И только в искусственно создан­ных человеком зарослях бурьяна на осушенном торфянике плотность их по­пуляции достигла рекордной величины.

В сверхзасушливое лето 2002 года осушенные торфяники средней полосы горели так сильно, что в Москве, как и во многих других городах и сёлах, сам воздух пропитался торфяной крошкой. Тут уж и чиновники не выдержали и дали задний ход. Десятилетиями они отстаивали тезис о полезности закапы­вания государственных денег на дне осушительных канав. И никакие доводы учёных и активистов «зелёного» движения на них не действовали. Трудно по­верить, что вся масса чиновников боролась за осушение болот совершенно бескорыстно. Наверно, могущественный в своё время Минводхоз (а он заведо­вал не только орошением, но и осушением) тоже сыграл кое-какую роль в воз­

никновении тех крупных частных капиталов, которые вдруг невесть откуда явились в период поздней горбостройки. Однако в 2002 году бюрократия ре­шительно пошла на попятную и заговорила об обводнении ранее осушенных торфяников.

Беда в том, что новая кампания ненамного лучше прежней. Технически очень просто соорудить плотины на существующих осушительных канавах. Более того, бобры местами такие плотины уже построили, не дожидаясь, по­ка поступят руководящие указания от начальства. Запруды на канавах приве­дут к восстановлению болот на прежних местах, и проблема пожаров будет ре­шена. Но площадь сельхозугодий при этом неизбежно сократится! А вся сово­купная работа осушителей и обводнителей будет представлять собой сизифов

труд.

Возможен иной подход. Осушенные торфяники отлично подходят для уст­ройства клюквенных плантаций. Полосы земли между осушительными кана­вами — это уже вчерне готовые чеки под клюкву. Да, придётся строить шлю­зы, копать водоёмы для затопления плантаций, но всё же значительная часть работы уже сделана! Водный режим клюквенных плантаций по необходимос­ти будет близок к естественному водному режиму верховых и переходных бо­лот. Так что занятые под клюкву торфяники уже ни при каких обстоятель­ствах не загорятся! В то же время эти земли останутся в составе сельскохозяй­ственных угодий и будут снабжать население России крайне важной для него витаминной продукцией.

В США клюквенные плантации занимают около 10 тыс. га, средний еже­годный урожай составляет 170 тыс. т. Клюква крупноплодная в этой стране — одна из ведущих ягодных культур. В России клюквенных плантаций должно быть больше, чем в Штатах! Во-первых, у нас гораздо больше торфяников. Во-вторых, у нас нет климатических аналогов Калифорнии и Флориды, где американцы организовали массовое производство плодов ряда субтропичес­ких культур. Но надо ли об этом жалеть? Клюква и лимон по вкусовым каче­ствам похожи, но по химическому составу ягоды клюквы представляют б^ль-шую ценность.

Конечно, определённые трудности создаёт тот факт, что американская клюква крупноплодная, технология выращивания которой давно и хорошо от­работана, в России перспективна лишь в сравнительно немногих регионах. Это в основном Брянская, Калужская, Смоленская, Московская, Рязанская области и юг Нижегородской. Севернее американским культурным сортам не хватает летнего тепла для вызревания ягод. Температура зимы существен­ного значения не имеет. При наличии зимнего затопления плантаций вморо­женная в лёд крупноплодная клюква благополучно зимует в американском штате Висконсин и ряде районов южной Канады, где температура зимы точно соответствует средней полосе России.