Чтение онлайн

И при всём том урожайность дореволюционных садов была всё-таки выше, чем специализированного совхоза «Красный сад» в 1960-1984 годах! Но, быть может, это был совсем слабый, «лежачий» совхоз? Нет, как раз наобо­

рот! С 1965 по 1987 год он постоянно получал прибыль и ни разу не оказался убыточным по итогам года. Более того, многолетний (с 1962 по 1988 год) ди­ректор хозяйства В.Я. Корягин в 1971 году получил звание Героя Социалисти­ческого Труда. А его только членам Политбюро давали в обязательном поряд­ке, а из директоров совхозов — не так уж и многим.

Тут читатель, пожалуй, подумает, что Мятковский — это какой-нибудь прораб перестройки, огульно охаивающий советскую действительность. Да ничуть не бывало! Калужский агроном — на все сто процентов советский человек. Приведём пару цитат из его книги: «Имели место и крупные недос­татки в деятельности администрации и рабочкома профсоюза. Причиной это­го являлось отсутствие своей партийной организации. В совхозе работало только два коммуниста, да и те были слабо связаны с кудринской ячейкой ВКП (б). Этот факт был освещён газетой «Батрак» от 27 октября 1929 года. В итоге обсуждения сигнала центральной печати на общем собрании совхоза в кандидаты партии подали заявления 13 батраков» (с. 13)1. И ещё: «В коллек­тиве совхоза (в 1971 году. — И.С.) трудилось 123 ударника коммунистическо­го труда. Звание бригады коммунистического труда получили шесть бригад хозяйства. Восемь раз поднимался вымпел трудовой славы в честь передови­ков производства — коммунистов М.М. Комарова, А.А. Тарасова, А.С. Нем­чинова, Г.И. Ховеева» (с. 32). А вот урожаи у этих передовиков до предрево­люционного уровня не дотягивали...

Почему? Вот признание Мятковского: «Биологический урожай садов сов­хоза значительно выше той, "амбарной", урожайности, что фигурирует в офи­циальной отчётности. По целому ряду организационных причин за последние годы значительно возросли потери яблок в садах и порча собранных яблок на складах... » (с. 55). И ниже агроном разъясняет: «В последние годы соблю­даются преимущественно те работы по уходу за плодовыми насаждениями, ко­торые удаётся механизировать, и те, что удаётся проводить в зимний период. Проведение ряда важных других работ или вовсе прекращено, или произво­дится в совершенно недостаточных объёмах... Объясняются эти упущения крайним недостатком в совхозе квалифицированных садовых рабочих» (с. 59). Далее мы узнаём, что собрать урожай своими силами совхоз тем более не мог: «Отсутствие квалифицированных садовых рабочих заставило совхоз привлекать со стороны людей для сбора урожая яблок, главным образом уча­щуюся молодёжь городов Калуги и Калужской области» (с. 60). И печальный вывод автора книги: «Упрощенчество в уходе за садами, ежегодный допуск в сады больших, плохо организованных групп неквалифицированных сборщи­ков яблок снижает последующую урожайность и сокращает продуктивную жизнь деревьев яблони» (с. 61).

Одну острую тему Мятковский обошёл (а мы к ней вернёмся). Но и сказан­ного им достаточно для того, чтобы понять: традиционное яблоководство на сильнорослых подвоях изжило себя и начало приходить в упадок ещё до на­чала всяческих «реформ». Прибыльность того же «Красного сада» во второй половине 1970-х — начале 1980-х годов держалась в значительной мере на до­ходах от продажи плодово-выгодного вина, а доходы от садоводства падали.

Так что переход к слаборослым садам, снижающим затраты живого тру­да, — это единственный выход. Здесь читатель может возразить: в предыду­щей главе вы критиковали интенсивный путь развития, а здесь ратуете за не­го. Ведь слаборослые сады более капиталоёмкие, чем сильнорослые, и пере­ход к слаборослым подвоям — не что иное, как разновидность интенсификации. Это так. Но плодоводство вообще интенсивная отрасль! Она может быть либо трудоёмкой, либо капиталоёмкой. Третьего пока не дано. Но поскольку полная бесперспективность трудоёмкого сельского хозяйства в России совершенно очевидна, единственно разумный путь — не бояться зна­чительных капитальных затрат на закладку слаборослых садов и отказаться от пустых и вредных мечтаний о решении проблем за счёт использования де­шёвой рабочей силы: молдавской, таджикской, китайской или солдатской.

КОЛОННЫ

Однако на берегах туманного Альбиона не ограничились созданием слабо­рослых подвоев. Спустя несколько десятилетий, в конце 1960-х годов, англи­чане предложили ещё одну новинку: колонновидные яблони. Правда, самая первая «колонна» — Wijcik — была обнаружена в 1964 году в Канаде как слу­чайная мутация известного сорта Мекинтош, но селекционную работу по соз­данию колонновидных сортов проводили в основном в Британии.

Особенность колонновидных яблонь в том, что деревья почти не ветвятся! Плодовые веточки отходят от самого ствола. Следовательно, практически ис­чезают затраты на обрезку, которые очень велики в традиционных сильнорос­лых садах и всё ещё значительны в слаборослых. Конечно, далеко не все ко-лонновидные яблони растут в качестве одноствольных. На практике у них ча­ще развивается 2-3 ствола, расходящихся на высоте около полуметра. Но и в этом случае диаметр кроны у колонн всего около одного метра. Сбор плодов и любые обработки против вредителей и болезней при этом облегча­ются до крайности.

Кроме того, колонновидная яблоня тратит меньше питательных веществ на древесину и больше на плоды, поэтому продуктивность колонновидного са­да выше. И притом значительно! В Англии однажды в колонновидном саду был получен урожай в 4025 ц/га. Для сравнения: средняя урожайность яблони

в этой стране — 130 ц/га. Но за всякое удовольствие надо платить. Хотя ко-лонновидные яблони рано вступают в плодоношение, они недолговечны. Кро­ме того, на единицу площади приходится сажать гораздо больше «колонн», чем даже яблонь на слаборослых подвоях. Тем не менее эти затраты в конеч­ном счёте окупаются.

Поскольку первые колонновидные сорта пришли из Англии, у нас они то­же оказались незимостойкими. В настоящее время уже созданы зимостойкие «колонны», с успехом произрастающие в Подмосковье. Их оригинатор, про­фессор Виктор Валерианович Кичина1, дал своим сортам на редкость «совре­менные» имена: Валюта, Червонец, Президент, Диалог, Останкино и т.д. Од­нако даже сами названия возбуждают некоторые сомнения в съедобности та­ких яблок. Съесть Валюту и закусить Президентом — это как-то непривычно! И действительно, пока российские «колонны» уступают по вкусовым качест­вам лучшим традиционным сортам.

Но главная беда в том, что садов на слабо- и среднерослых подвоях в Рос­сии до сих пор мало, товарный же колонновидный сад и вовсе один (в Ростов­ской области). А сильнорослые яблоневые сады не могут быть конкурентоспо­собными — ни в России, ни где-либо ещё в мире.

ОТКУДА ПОШЛА НЕКОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ?

В современной российской литературе по садоводству стало общим мес­том признание, что в 1990-х годах российские товарные сады не выдержали конкуренции с потоком зарубежных фруктов, разнообразных по ассортимен­ту и стоимости. Главную причину этого явления — сохранение изживших се­бя сильнорослых садов, требующих огромных затрат труда и не дающих устойчивых урожаев, — мы уже указали.

Однако поставим вопрос ребром: какую роль в технологическом отстава­нии российского плодоводства играет климат? Внешне вроде бы его значение велико. Мы ведь не можем чисто механически перенимать очередные нов­шества, которые на протяжении ХХ века приходили, как правило, из Брита­нии. Нам пришлось создавать свои зимостойкие аналоги сперва слаборослых и среднерослых подвоев, а затем колонновидных сортов. Это потребовало вре­мени, труда и денег.

Тем не менее, по сути, климатический фактор — лишь отговорка, призван­ная оправдать бездействие и запоздалую реакцию чиновников и столпов офи­циальной сельхознауки. Кто мешал нам самим предвидеть пути развития ми­

рового плодоводства и идти вровень с англичанами или самостоятельно выйти на новые технологии? Ведь нужна очень крепкая вера в неизменность дедов­ских агротехнических приёмов, чтобы полагать, будто в век всеобщей механи­зации сельского хозяйства плодоводство останется в стороне от этой общей тенденции. Интересно, что ещё сто лет тому назад знаменитый американский селекционер-плодовод Л. Бербанк предупреждал: плодовые деревья, соперни­чающие по высоте с небоскрёбами, не имеют будущего. В СССР Бербанка охотно переводили, но на его предсказания не обратили внимания.

Конечно, среди причин низкой конкурентоспособности стоит назвать и сортовой состав садов. Около 50% яблоневых садов средней полосы занима­ли всего три сорта: Антоновка обыкновенная, Пепин шафранный и Штрейф-линг (Осеннее полосатое). Плоды Штрейфлинга, как мы уже отмечали, прос­то малосъедобны. Пепин шафранный в средней полосе не вполне зимостоек, к тому же в холодное лето его плоды мельчают. А Антоновка, конечно, явля­ется русским национальным достоянием, но это яблоко — на любителя. В ры­ночных условиях занимать Антоновкой более 10-15% площади товарного са­да едва ли разумно (кстати, в «Непецино» доля Антоновки как раз 15%), а фактически её удельный вес во многих старых садах около 30%, иногда до­ходит и до 50%.