Чтение онлайн

Тем не менее с экономической точки зрения важнейший разряд воров со­ставляют сами работники садоводческих хозяйств. Они отличаются от первых трёх групп глубоким знанием предмета. Что, где и когда созревает, им превос­ходно известно. Более того, они знают и намеченные начальством сроки сбо­ра урожая. И всегда успевают собрать если не всё, то многое, на несколько дней раньше.

Бороться с воровством собственных работников в государственных хозяй­ствах и колхозах практически невозможно. Сторожа не помогут: они, как пра­вило, в доле. Собаки кидаются на чужих, а своих узнают и не трогают. И вот что интересно: седовласая Марья Сергеевна или Евдокия Тихоновна искрен­не считает себя честной труженицей, когда тащит из государственного или колхозного сада мешок ворованных яблок. У своей соседки она ни при каких обстоятельствах не украдёт, ей и в голову такая мысль прийти не может! А вот «всё кругом колхозное» значит «всё кругом моё»! И потом, разве начальство не подаёт пример? Какой директор не просит собрать для себя несколько ящиков? А под директором другие начальники, поменьше, которые тоже о се­бе не забывают. И почему начальству можно, а работягам нельзя? Вот и полу­чаются в итоге те неправдоподобно малые величины урожайности, о которых сообщил в своей диссертации Провоторов.

Такие поразительно низкие урожаи для России типичны. Средняя урожай­ность плодовых и ягодных культур по стране за 1991-2000 гг. — 35 ц/га. Уро­жайность яблони, очевидно, несколько выше, но ненамного, ведь площади под товарными посадками других культур в нашей стране невелики. При этом пе­чальную статистику несколько улучшают немногочисленные по-настоящему интенсивные сады, расположенные в основном на Кубани. Там урожайность

достигает 250 ц/га и выше1. А большинство российских товарных садов по урожайности находятся где-то между «Красным садом» и племзаводом «Ра-зуменское». Какая уж тут конкурентоспособность! Одно утешает: по всей ве­роятности, реальное производство и потребление плодов и ягод в России пре­вышает официальные оценки. Вряд ли государственная статистика учитывает воровство. Да и как его точно исчислить?

ПРОВИНЦИЯ — НЕ МОСКВА

Говоря о собственных наблюдениях над воровством, автор имел в виду иск­лючительно столицу и ближнее Подмосковье. Но в провинции дело обстоит куда серьёзнее. Народ живёт намного беднее, чем в столице, часто и безрабо­тица массовая, поэтому значение ворованных из колхозных садов плодов и ягод для семейных бюджетов возрастает.

Недавно этой теме на примере наукограда Мичуринска посвятил большую статью «Мичуринские яблоки» корреспондент газеты «Труд» Андрей Полу­нин. Он приводит ценное признание 34-летнего наукоградца, раскрывшего ис­точник дохода безработных мичуринцев: «Да яблоками поголовно занимают­ся. Тут же кругом сады колхозные. Никто их не охраняет. В сезон, кто и рабо­тает — либо отпуск берёт без содержания, либо увольняется. И — вперёд по яблоки. За день можно килограммов 200 натрясти. А потом сдать на при­ёмный пункт. Правда, принимают дёшево. Прошлый год неурожай был — так давали 1,5 рубля за килограмм. А обычно больше рубля не выпросишь. Поэто­му многие сами торгуют — ходят вдоль поездов, благо их десятки через Мичу­ринск идёт. Там уж и 8 рублей можно просить, и 10. Вот и получается — день по садам работаешь, а навар как за месяц стояния у станка...»2.

Но, может быть, массовое воровство — это всецело результат постсовет­ского экономического кризиса? Он, конечно, увеличил масштабы хищений, спору нет. Но мы помним осторожные слова Мятковского о значительном превышении биологического урожая над амбарным и о росте потерь урожая. Приводимые им цифры урожайности яблони в совхозе «Красный сад» свиде­тельствуют о том, что массовое воровство яблок началось в 1960-х годах. В это время агротехника улучшилась, а урожаи упали. А в 1970-х годах урожай­ность яблони в «Красном саду» уже опустилась до тех позорно малых вели­чин, которые в 1990-е были типичны для Орловского ГСУ и племзавода «Ра-зуменское». Средняя урожайность яблони в калужском совхозе в 1970-1974

годах — 28,9 ц/га, в 1975-1979 годах — 23,0 ц/га. Пусть на это десятилетие выпало два года с действительно экстремальными погодными условиями (1972 — сильнейшая засуха, 1978/79 — исключительно суровая зима), всё равно такая низкая урожайность недостоверна!

Нельзя не отметить совпадение между началом массового воровства в совхозных садах и уходом — в лучшем случае на пенсию, а то и из жиз­ни — того поколения, которое выросло до коллективизации. Вся русская деревенская проза 1960-1970-х годов (Ф. Абрамов, В. Белов, В. Распу­тин) — это прощание с тем уходящим поколением и шире — с крестьян­ством. Можно с уверенностью сказать: то поколение в основной массе не воровало. А вот на смену ему пришли другие люди, и именно их девизом стало выражение «Всё кругом колхозное, всё кругом моё». Стоит ли их ви­нить? Свыше 200 лет назад Т. Джефферсон указывал, что более других склонны к коррупции те классы общества, которые оказались лишенными собственности. Но в нашей стране все оказались лишены собственности! А это значит, что склонность если не к коррупции, то к мелкому воровству стала у нас всеобщей. И, конечно, воровство яблок теми, кто причастен к их выращиванию, не столь уж большой грех. В какой-то степени это сти­хийное проявление классовой борьбы: вы нам не платите по-настоящему — мы сами своё возьмём!

Самобытная экономика российских колхозных садов, думается, теперь по­нятна читателям, и они смогут по достоинству оценить странный проект «воз­рождения российского садоводства», суть которого — доведение к 2020 году валового сбора плодов до уровня советского времени. Довести-то, конечно, можно. Но какая часть этого урожая будет собрана легальным путём, а ка­кая — нелегальным? И о какой рентабельности можно говорить при поваль­ном воровстве? А главное, зачем возрождать одностороннюю ориентацию на монокультуру яблони?

НЕ ЯБЛОКАМИ ЕДИНЫМИ

Причины кризиса российского товарного «яблоководства» мы рассмотре­ли и объяснили. Но сама односторонняя специализация российского садовод­ства нелепа и вредна. Отметим, что подобный перекос существует только в товарных садах. На садовых и приусадебных участках, напротив, царит раз­нообразие. Почти каждый владелец шести соток старается посадить кроме яблонь и груши, и вишни, и сливы — хотя бы по паре. Не забывают садово­ды-любители и о ягодных культурах — чёрной и красной смородине, кры­жовнике, жимолости, малине и садовой землянике, которую добрая полови­на из них всё ещё неправильно называет «клубникой». На шести сотках всё

это уместить трудно, но если участок побольше, соток восемь, а тем более двенадцать, то велика вероятность встретить на нём полный набор перечис­ленных растений.

Вывод ясен: потребительское садоводство в России ведётся куда разумнее, чем товарное. Если в колхозно-совхозных садах, за исключением крайнего юга, яблоня стала настоящей монокультурой, то приусадебное садоводство от­личается многообразием возделываемых пород. А потому оно более устойчи­во! Например, при неурожае яблок из-за майских заморозков вполне могут дать урожай раноцветущие косточковые (вишня, слива, алыча, тернослива) и груша. Раноцветущие породы повреждаются заморозками, конечно, чаще яблони, но зато в такие годы обычно бывает урожай яблок. Крайне редко слу­чается, чтобы заморозки повредили бутоны, цветы и завязи сразу всех плодо­вых культур, но если это всё-таки происходит, то дадут урожай поздно зацве­тающие ягодники — земляника и малина.

Мы рассмотрели пример с заморозками. Но приблизительно то же самое можно сказать и в отношении вредителей и болезней. Урожай одной культу­ры может быть почти потерян, но на практике невозможно, чтобы вредители и болезни уничтожили урожай всех плодовых и ягодных культур. Так что вла­дельцы садовых участков никогда не остаются без плодов и ягод, пусть коли­чество их и колеблется по годам. А вот нулевой или очень близкий к нулю урожай в больших колхозно-совхозных садах — явление вполне возможное, и не только в средней полосе, но и в чернозёмных областях. Конечно, неиз­бежной эту потерю урожая не назовёшь. Против заморозков почти всегда действенно дождевание. Хорошо известны и средства борьбы с вредителями и болезнями, причём не только химические, но также агротехнические и био­логические. Но у нас и в более благополучные в экономическом отношении 1970-1980-е годы все эти меры, направленные на достижение устойчивых урожаев, применялись крайне недостаточно и малоэффективно. А сейчас в большинстве хозяйств положение изменилось к худшему. К тому же там, где царит повальное воровство, начальство списывает потери от него на кап­ризы природы, болезни и вредителей. (Эта версия озвучена и в диссертации Провоторова.)

В то же время возможности расширения товарных садов других плодовых деревьев, кроме яблони, пока представляются довольно ограниченными. Все косточковые (вишня, черешня, слива, алыча, абрикос) рано зацветают, поэто­му их бутоны, цветки или завязи часто гибнут от весенних заморозков. При­чём географическая широта тут большого значения не имеет. Абрикос редко даёт урожай на Черноморском побережье Кавказа, поскольку там он пробуж­дается особенно рано и попадает под возвратные холода. Да ведь и в Калифор­нии у Л. Бербанка абрикос не плодоносил — и всё по той же причине. В Мос­ковской области под Коломной абрикос даёт урожай чаще, чем в Сочи, но всё

равно в среднем через год (наблюдения Л.А. Крамаренко1, ведущего селекци­онера абрикосов для Подмосковья). Здесь, правда, другая причина частых не­урожаев: вместо весенних заморозков — зимние оттепели и следующие за ни­ми резкие похолодания, которые и губят цветковые почки абрикоса.

Однако и более традиционные для средней полосы косточковые культу­ры — вишня и слива — пока не более надёжны, и прежде всего из-за весен­них заморозков. К тому же вишня в нашей стране сейчас страдает от вспыш­ки опасного заболевания — коккомикоза. Эта болезнь привела к гибели одних вишнёвых садов и очень низкой урожайности других. Сравнительно надёжной культурой по сравнению с другими косточковыми считается гибридная алыча. Фактически это новый вид, созданный отечественными селекционерами (К.Ф. Костина, Н.В. Ковалёв, Г.В. Ерёмин и др.) от скрещивания алычи с ки­тайской сливой. К сожалению, эта перспективная культура пока занимает не­большие площади, хотя благодаря своей зимостойкости она должна получить со временем широкое распространение не только на юге, но и в средней по-лосе2.