А что, так можно было?
Шрифт:
Неужели так можно было? Общаться с новыми людьми. Покупать то, что нравится. Или вот так - просто идти вдоль шумной улицы, рассматривая яркие витрины и весёлую толпу, останавливаясь чуть ли ни на каждом перекрёстке, подпевая уличным музыкантам, пританцовывая в такт известным песням и крича в ответ на реплики певцов, заводящих толпу и привлекающих больше зрителей. Питер бросил на Юльку все свои силы по завоеванию любви и привязанности. Обрушил на неё музыку, свет, смех, голоса, суматоху и буквально кожей ощутимые эмоции. Город не спал. И не собирался. Город пел, танцевал, горел, бежал, кружился в безумном карнавале лиц, вывесок, ярких костюмов уличных актёров и вспышек фотоаппаратов. И Юлька кружилась вместе с ним, останавливаясь то на секунду, чтобы сделать очередную фотографию, то на несколько минут, чтобы спеть или станцевать, рассмотреть или обсудить что-то с совершенно незнакомыми людьми. Снова это ощущение, что она оторвалась от земли на несколько сантиметров, но только теперь не за что было схватиться. И Белка доверилась этому чувству, этой лёгкости и тому потоку, который подхватил её и понёс сквозь толпу, в которой никто не стоял на месте, но при этом не было ни суеты, ни спешки.
В какой-то момент, а точнее ровно между Зингером и Казанским собором, юлькин телефон просто не выдержал всех этих впечатлений и, грустно пиликнув и мигнув заставкой,… разрядился.
– Блиииин! – Юлька взвыла, зачем-то встряхнув аппарат и постучав ногтем по экрану. Был даже порыв прикусить его зубами, как когда-то давно «реанимировали» батарейки, чтобы они проработали ещё несколько минут. Ну, вот знала же, что у давно не нового смартфона заряд с трудом выдерживал до вечера и при обычном его использовании – звонки, мессенджеры и немного соцсети. А сегодня он принял на себя всю полноту юлькиной радости – не только неутомимо, кадр за кадром, фиксировал каждый момент её прогулки, сразу рассылая самые яркие фотографии Илюшке, маме и Лерке, но и с помощью поисковика подбрасывал интересные факты обо всём, встречающемся на пути, или на карте показывал, куда ещё завернуть за новыми впечатлениями.
Поняв, что максимум, что она может получить от телефона – это чёрный экран и привычную тяжесть в кармане, Юлька запаниковала, как и положено современному человеку разумному, но привыкшему полагаться на мобильную связь и интернет. И вдруг оставшемуся без этой самой связи. Взгляд её заметался из стороны в сторону, как будто ища подсказку. Или розетку. Розетки, что ожидаемо, не было. Зато нашлась станция метро. Юлька с облегчением выдохнула – доехать по схеме до нужной станции, от которой она запомнила дорогу до дома Мирослава Медведева, было несложно. Можно хоть сейчас зайти в прохладное подземелье и вернуться в безопасность. Но когда паника отступила, Юлька поймала себя на мысли, что не хочет вот так сразу возвращаться.
А что такого случилось, на самом-то деле? Ну, сел телефон. Ну и что? Да, наизусть она помнит только номера мамы, сына и бывшего мужа. Понятно, что и звонить никому из них сейчас Юля не будет, даже если попросить телефон у кого-то из прохожих. Чем они помогут? Костик посмеётся над юлькиной беспомощностью. Мама начнёт пить корвалол и сокрушаться, что вырастила абсолютно неприспособленную к жизни дочь. Илюшка, конечно, быстро проложит на компьютере нужные маршруты и выведет маму, куда угодно. Но ведь дело в том, что Юля и сама знает, где она и куда идти. Она не потерялась. Кругом толпы людей. Ориентироваться в городе в целом Юля умеет – топографическим кретинизмом не страдает. И если что, поспрашивая людей, найдёт дорогу. До ночи далеко. Данелии она отзванивалась полчаса назад и предупредила, что остаётся гулять дальше. Димке сбросила сообщение, что не приедет на их пивную экскурсию. Да и насколько Юля помнила, Невский проспект совсем скоро закончится, и программу-минимум можно будет считать выполненной. Так что телефон и гугл-карты ей уже и не очень-то нужны. Жалко, что не получится наделать ещё больше фотографий. Но ведь главное – это впечатления, так ведь?
В метро Юля всё же забежала. Купила очень компактную бумажную карту. Хотя собственные аргументы и убедили Белкину, что проблем не предвидится, с картой было как-то спокойнее. Развернув её, Юлька быстро нашла ближайшие ориентиры. Удобно, что и короткая справка об основных достопримечательностях там тоже была. Конечно, не такая полная, как в интернете, но тоже интересно. Юлька сделала несколько шагов в сторону дома Зингера и ещё раз повертела в руках яркие странички. Так, сейчас по проспекту прямо, прямо. Потом налево можно выйти к Исаакиевскому собору и Медному всаднику. Или направо сразу к Дворцовой площади. Взгляд скользнул чуть в сторону. Эх, а рядом же еще Спас на Крови. Вот, буквально несколько сантиметров… Ну, на карте – совсем рядом. Можно пройти вдоль канала Грибоедова, одним глазом глянуть и назад… А вот рядом со Спасом… Вот же, через мост перейти… Ну, ладно, два моста… И Летний сад. Это же мечта. И всего небольшой крюк. Юлька привычным жестом достала телефон, чтобы свериться со временем, но тут же одёрнула себя – телефон всё так же не подавал признаков жизни. Солнце вроде бы ещё только недавно спряталось за домами. Значит, можно чуть-чуть задержаться. И если быстрым шагом. Ну, просто краем глаза. Можно же вот тут сейчас добежать до Спаса, потом до Летнего сада. И там не рассиживаться на лавочках, не залипать у каждой скульптуры, а просто пройти его насквозь. А если потом по Дворцовой набережной вдоль Невы пробежать, то как раз можно выйти к Эрмитажу. Да, крюк получается. Но на карте он такой небольшой. Эх, надо было сразу с Заячьего острова идти, а не тратить время на магазины. Но что уж теперь. Завтра ещё что-то только мельком удастся посетить, ведь вечером собрались смотреть шоу, а послезавтра уже уезжать.
Глава 15
Чёрт, ну как так-то? Ты взрослая, разумная, уже несколько месяцев как самостоятельная женщина! Ну, как тебя, Юлия Ильинична, так угораздило? И ведь хочется смеяться, плакать и орать одновременно, да только это не решит основного вопроса. Просто на миллион! На миллион матерных слов. Но ты же не только взрослая, разумная, но ещё и воспитанная и культурная женщина. Поэтому молча стоишь перед закрытым метро и обтекаешь. И плащик-то у тебя новый и красивый, и впечатлений под завязку черепной коробки. Да вот только они, похоже, совершенно вытеснили остатки мозга. Иначе объяснить, как она попала в эту дурацкую ситуацию, Юлька не могла.
А ведь всё так хорошо начиналось. Юля бодро дошагала до частично скрытого под строительными лесами Спаса на Крови. Ругнулась. Оценила красоту незакрытой части. Купила и на ходу заточила пару сэндвичей, потому что желудок внезапно напомнил о себе. Бодро, как и обещала себе, проскакала по самому краю Марсового поля, почти не впечатлившись. Нашла переход к Летнему саду. И там почти не задержалась. Ну, почти. Потому что только какой-нибудь киборг-терминатор мог бы спокойно пройти мимо лебедей на Карпиевом пруду, не замереть между Сивиллой и Марсом (а чего они оба такие недовольные?), не сделать круг от Авроры к Ночи, минуя Полдень и Закат, не завернуть к Коронному фонтану (ну а что – побывать в Летнем саду и не увидеть самый красивый из его фонтанов?). Юлька киборгом не была. И часов у неё не было. И небо было равномерно-серое, не собирающееся темнеть дальше. А Дворцовая набережная… И Институт Культуры… И Мраморный дворец… В общем, когда Юля дошла до Эрмитажа, в голове пузыриками от шампанского взрывались и вспыхивали восторги от потрясающей архитектуры каждого нового возникающего перед глазами здания. Ноги немели, глаза разбегались, руки дрожали – в общем, все признаки то ли приближающегося инфаркта, то ли сумасшествия, то ли влюблённости были в наличии. А может, это отравление или ОРВИ… В общем, симптомы под всё подходили. И все, кроме уставших ног, толкали на дальнейшие подвиги. А ноги не толкали. Ноги просили отдыха и намекали – «не слишком ли вы долго нас гоняете, дурная голова Юлии Ильиничны?». Но голова признаваться в дурости не желала. Поэтому ногам пришлось ещё покружиться вокруг белых колонн и нежно-бирюзовых стен, замереть в восхищении перед мощными телами Атлантов, которые «держат небо на каменных руках»*, а потом уже окончательно сдаться посреди Дворцовой площади.
Примерно здесь Юля уже начала понимать, что что-то идёт не так. Расстояния на карте воспринимались совсем не так, какими оказывались в реальности. Серое небо и неиссякающий поток людей, конечно, убеждали Юлю, что ещё можно гулять и гулять. Но усталость всё же победила. И «батарейка» села не только у щупленького парнишки с гитарой и микрофоном, развлекающего туристов прямо у подножия колонны. Туристы с бодрыми и счастливыми лицами сидели прямо на вымощенной камнями площади и хором подпевали «о-о-и-я-и-ёёёёё, батарейкааа»**. И Юля Белкина тоже почти рухнула на тёплые камни, с протяжным стоном, влившимся в общее сочувствие разбитому сердцу никому не знакомого Андрейки, вытянула ноги. Развернула карту, горестно вздохнула, понимая, что Исаакий, Пётр Первый на коне и даже Адмиралтейская Игла, которая со времён Александра Сергеевича всё так же светла, её сегодня уже не дождутся. Тут бы сил найти, чтобы донести своё тельце до метро. Да и уже почти стемнело, небо окрасилось насыщенным синим, фиолетовым сверху и оранжево-розовым ближе к горизонту. Вот сейчас она совсем немного посидит, дослушает одну из самых популярных прикостровых песен «Батарейку» и встанет. Ну, может ещё одну. Или вот эту. Ну, всё. Теперь точно уходить. Дослушать любимую песню про этот город-сказку*** и уходить.
И вот теперь Юля стояла перед закрытым метро и понимала, что нелепая итальянская комедия продолжается. Поверив серым бесконечным питерским сумеркам и по-вампирски неспящему туристическому центру города, Юля просто потеряла счёт времени. И сейчас уже явно не «вечереет», как она думала. Точнее, она даже не думала. Просто настолько включилась в бесконечный праздник жизни, что вообще перестала думать о времени. И если метро закрывается, скорее всего, после полуночи, то, значит, эта самая полночь уже наступила, и остаётся только догадываться, когда. Хотя зачем догадываться.
– Простите, молодые люди.
– Юля, сдерживая порывы истерически расхохотаться, обратилась к беззаботной стайке то ли студентов, то ли около того. – А сколько сейчас времени?
– Без пятнадцати три.
– Сколько?
– Юлька потерянно окинула взглядом притихших ребят, надеясь, что сейчас они рассмеются и скажут, что пошутили. – А? А как же…
На неопределённый взмах рукой на небо студенты только весело рассмеялись.
– Так белые ночи же.
Юлька потёрла лоб и отошла от веселящейся молодёжи. До открытия метро ещё долго. Телефон разряжен…
– Ребят, - Юля обернулась к студентам. – А можно вас попросить? Такси вызовите, пожалуйста, телефон разрядился.
– Без проблем.
– Один из парней отделился от компании и с хитрой улыбкой подошёл ближе. – Может, тебя проводить, а, красотуля?
Юлька рассмеялась. Да уж, алкоголь и ночь, пусть и белая, творит чудеса с восприятием. Этому юному казанове раза в два меньше лет, чем ей. Логичнее, если она проводит ребёнка до дома. Но язвить на тему «а твоя мама разве разрешает тебе разговаривать со взрослыми тётеньками» Юля благоразумно не стала. Не в её положении огрызаться. Не дождавшись ответа, парень не стал развивать тему.