Чтение онлайн

– А ты меня удивил! Надо же, даже встал на мою сторону! В кои-то веки!

Лёня смущённо улыбнулся, полностью признавая, что он был крут. Но всё же списал своё решение не на крутость, а на логику:

– Ты смотрела, что там за смс-ка пришла Маше, и думаю, это было что-то от Богдана, а не от МЧС, судя по твоим неадекватным вопросам про преподов.

Мой проницательный друг был прав и я, вновь понюхав сирень, ответила неторопливо, как и полагается вести беседу в такую жару:

– Да, Богдан на кафедре сегодня и просил Машу приехать… Надо только подождать, и она отправится к нему, я уверена! За этим мы здесь.

Я посветила в свои планы друга, но он лишь скептически изогнул бровь. Этот жест не очень эффектно у него выходил, потому что фирменный изгиб светлой брови был заметен не очень чётко и только с близкого расстояния.

– А если она поедет только к вечеру? – поинтересовался Лёнька. – Я думал, у тебя план получше, чем торчать тут весь день. Меня Ира ждёт, в конце концов!

Я хитро прищурилась: ага, значит, всё же про Иру думает! Так-так-так… Что ж, похоже я и правда больше не услышу глупостей на тему того, что я его девушка!

– Ну, пока она тебя не ждёт, она сама на учёбе, так что… - примирительно начала я, но тут мысль Сыроежкина пошла дальше:

– Знаешь, я встал на твою сторону, конечно, но, блин… Зачем? – простонал Лёнька, присаживаясь на лавочку в тени раскидистой черёмухи, что росла у Машиной парадной. – Вот зачем? – и уставился на меня так страдальчески, что я разозлилась. Знаю я этот тон и этот взгляд, не предвещающий ничего, кроме унылого занудства. А уныло зудеть Лёнька умел долго…

Вот нашёл время ныть! Всё правильно мы сделали!

Я постаралась объяснить ему всю сложность ситуации:

– Ты понимаешь, что это опасно? Богдан позвал её, но что он хочет ей рассказать? Уж не показать ли фотки и не дать и послушать диктофонную запись, которую, кстати, ты придумал!

– Вот именно, Дарин: я придумал!
– Усмехнулся Лёнька.
– Её может не быть! И скорее всего её и нет!

– Но сомнения ты породил, и они теперь есть.– Парировала я.
– Так что надо проверить, что расскажет Маше Богдан!

Лёня всё равно не впечатлился, но всё же задумался. Богдан и правда мог использовать фотографии, чтобы показать Маше, что Саша не пропадёт, и он не одинок… Или использовать фото совместно с записью (если она есть), чтобы доказать Маше, что её друг ненормальный и может быть опасен. Таких не стоит жалеть, от таких стоит держаться подальше…

Мы просидели около часа на лавочке, и нам повезло, что никто не смущал нас и не пытался занять её. Всё было так, словно мы жили, и потому настроение у нас обоих улучшалось. Мы чувствовали связь с миром живых так же, как при общении с Сашей, и это завораживало.

Чудесный ароматный летний день дарил нам свой свет и позитив, а мы сидели и впитывали всё это, жмурясь на солнце.

Лично я даже немного расстроилась, когда Маша выпорхнула из двери. Выглядела она мило и по-летнему: в белом платье длины миди, на тонких бретелях и с очаровательными воланами на юбке.

Оглядев улицу, девушка остановилась и посмотрела на изящные часы, что красовались на её запястье. Не смарт-часы и не фитнес-браслет, а самые обыкновенные часы, которые, возможно, были дорогими или памятными, или дешёвыми, или обыденными, но всё равно смотрелись круто. Всё-таки она тоже любит всякие винтажные штуки, как и Богдан… Или просто старается ему нравиться? Я могла бы запутаться, размышляя об этом, но мне казалось, что с Богданом Маша была настоящей, и я предпочла остановиться на этом варианте, ведь так я могла относиться к ней лучше и видеть в ней хорошее.

К девушке подъехало такси, и я толкнула Лёньку локтём, призывая не мешкать. Мы вскочили и метнулись к машине, запрыгивая на заднее сиденье и совсем не учитывая, что Маша тоже решит сесть сзади.

Пришлось подвигаться: не хотелось, чтобы она сидела сквозь кого-то из нас. Я оказалась посредине, и мне было очень неуютно: ни в Лёньку вжиматься не хотелось, ни с Машей пересекаться… в прямом смысле пересекаться.

Адрес Маша не уточняла, заказанное такси предоплатила, так что никаких разговоров с таксистом не вела, только попросила переключить негромкое играющее радио на другую станцию.

Я гадала, далеко ли нам ехать, но потом Лёнька с удивлением произнёс:

– А маршрут-то знакомый…

Я плохо ориентировалась в городе, да и Сыроежкин, вообще-то, тоже, так что на его комментарий не обратила внимания. Водитель петлял хитрыми тропами, объезжая все заторы, так что для меня лично маршрут знакомым не был.

И всё же я вскоре тоже удивилась, когда поняла, куда мы направляемся. Туда, куда мы с Лёней ходили каждый день вот уже три года, кроме летних каникул и сессии.

– Хм… Богдан преподаёт в нашем универе? – поразился Лёнька, когда такси притормозило, выпуская Машу, и теперь сомнений уже не оставалось. – Это ж не «кино и телевидения»…

– Значит, Маша соврала, чтоб запутать следы и прикинуться, что до Богдана ей нет дела, - нашла причину я.

Мы тоже выбрались из машины, и даже я поблагодарила водителя, который как раз отвечал Маше «спасибо» за чаевые.

– Охренеть! – Лёня всё ещё не верил в такое совпадение. – В нашем универе!

– А почему бы и нет? – не поняла, что его так удивляет. Да, вот так совпало, но ничего из ряда вон выходящего: Богдан мог преподавать, где угодно.

– Не видел его никогда… - Пожал плечами Сыроежкин, глядя как Маша пересекает газон и забегает по знакомым ступенькам в не менее знакомые двери нашего второго корпуса.

– Просто ты внимания не обращал. – Догоняя Машу, ответила я.
– Даже я не обращала, хотя чувак видный, такого я б заметила…

Я покосилась на Лёньку. Прежний он непременно сказал бы сейчас что-то на тему того, что я не замечала видного парня, потому что рядом был он, Сыроежкин, и я, как его девушка, не могла смотреть больше ни на кого другого.

Но Лёнька этого не сказал, чем меня немало порадовал. Эх, знать бы раньше, при жизни, что Ирка к нему неровно дышит! Сплавила бы ей этого типа, да жила спокойно!

Маше не пришлось открывать дверь в здание, зато пришлось подождать, пока стайка студентов с весёлым гомоном выйдет на улицу. Нам с Лёней даже не удалось от них увернуться, и парочка ребят прошли сквозь нас. Это было довольно неприятно психологически, хоть никаких ощущений мы при этом и не испытали. Наверно, потому что этого не происходило с нами в нормальной жизни, и нам нечего было вспомнить: мне не знали, что может ощущать человек, когда сквозь него проходит кто-то другой.