Чтение онлайн

Охранник Машу, видимо, знал и пропустил легко, поприветствовав кивком и потом склонившись над журналом, в который записывал вот таких посетителей без пропуска.

Мы вслед за Машей поднялись в кабинет, в котором у нас и правда никогда раньше не было занятий. Девушка вошла без стука, и я подумала, что это привычно для неё, появляться здесь. Это же подтверждала реакция охранника. Что ж, у них с Богданом явно давние отношения…

Сам парень нашёлся в аудитории. Он явно ждал тут Машу, попутно лениво и задумчиво протирая доску.

Видный чувак в образе преподавателя смотрелся совсем не так, как в образе романтичного героя. Если б этот парень был актёром, ему бы шли любые роли!

Сейчас он напоминал этакого ботаника с потрясающей внешностью, который о своей привлекательности даже не подозревает. На носу у Богдана красовались очки. Правда красовались. Они ужасно шли ему, дополняя образ и делая его более интеллигентным и утончённым, а также более строгим: наверно, именно этого эффекта парень и добивался, желая разбить не все женские сердца на работе, а только половину.

Я с интересом рассматривала Богдана, переводя взгляд с очков на причёску: волосы его были забраны сзади в хвост, и от этого часть его очарования пропадала. Теперь я думала, что могла видеть его, но не обращать внимания. Сейчас он казался привлекательным, поскольку я видела его другим: действительно завораживающе очаровательным. Но встреть я его таким, как сейчас, впервые, он бы вряд ли впечатлил и привлёк внимание.

– Мда… - прокомментировал Лёня. – Понятно, почему мы не замечали его – типичный ботан.

– На вид – да, - не стала отрицать то, о чём сама только что думала. – Но мы-то знаем, что он на самом деле не такой. И Маша тоже знает…

Парень обернулся, услышав, как захлопнулась дверь, и широко улыбнулся, увидев на пороге Машу. Улыбка мигом превратила скучного ботаника в красивого преподавателя. Видимо, настроение у него было приподнятым, поскольку прежде он смотрел на Машу печально или мечтательно, а сегодня его лицо просто просияло от радости при виде её.

– Чего это он такой довольный? – подозрительно прищурилась я. – Может, потому что запись, которую ты придумал, есть на самом деле?

Мне не хотелось верить в то, что я говорила: почему-то душа лежала к Богдану, и уличать его в подлости совершенно не доставило бы мне удовольствия, только одно горькое разочарование.

Лёнька уселся за парту и с усмешкой пригласил меня сесть рядом:

– Располагайся, Даринка, сейчас начнётся интереснейшая лекция. Нельзя пропустить ни слова.

Подумав, я села на длинную скамейку рядом с другом и уставилась на Богдана, представляя, что он и правда мой препод и сейчас начнёт рассказывать какую-нибудь сложную тему по химии, только предмет его наверняка при этом назывался бы не просто «химия», а какая-нибудь «Аналитическая химия» или что-то покруче, типа «Спектроскопия поверхности и тонких металлических плёнок».

Он бы читал свои лекции с умным видом и не позволял даже доли той улыбки и блеска в глазах, с которым смотрел сейчас на Машу. Он был бы строг, собран и спокоен, а его голос казался бы ровным и безэмоциональным, каким я никогда ещё его не слышала.

Но Богдан заговорил, и его голос зазвучал бодро и радостно:

– Маша, ты так быстро приехала!

Он отложил губку и замер словно в нерешительности, но выглядело, будто просто остолбенел от Машиной красоты и теперь просто любовался ею вместо того, чтобы подойти и поприветствовать поцелуем.

Девушка тоже не спешила приближаться и застенчиво теребила подол юбки, так и не ответив на приветствие. На лбу её пролегли морщинки: девушка хмурилась, и её настроение контрастировало с настроением Богдана, хотя я пока не совсем понимала, почему.

Как ни странно, в её печали была повинная я, хоть она этого и не знала.

Маша удивила меня фразой, которую произнесла. Даже не просто удивила, а ввергла в замешательство, потому что я ожидала чего угодно, кроме этого:

– Знаешь, я его боюсь, - призналась девушка, глядя в глаза Богдану, которого её вид и её грустный голос ничуть не тронули, и на настроение не повлияли.

– Чего? – рассмеялся Богдан, и я была рада, что он переспросил: я б и сама переспросила, если б могла. – Пушкина своего ты боишься? С чего вдруг?

Как можно бояться Майского? Того, кто не выставил незнакомцев из свей квартиры, кто не ругался на нас, проявляя чудеса терпения… Да он милый и добрый! Кроме того, Маша ему не безразлична, и он очень хорошо к ней относится. Почему она боится его?

Машин ответ прозвучал, как приговор. Она произнесла его ровным отстранённым тоном, но вызвала смех у нас с Лёнькой и едва скрываемую улыбку у Богдана.

– Он сегодня сказал, что любит шансон. – Пожаловалась девушка и замолкла, считая, что дала исчерпывающий ответ.

– Это, конечно, страшно, но…- насмешливо согласился парень, и девушка возмутилась:

– Ты не понимаешь, что ли? Может, он ассоциирует себя с этими людьми? Он же всю жизнь прожил, как в заточении. Может, даже и хуже, потому что тем людям хоть есть, куда возвращаться, а у него после выпуска из детского дома вообще было туманное будущее, но он всё равно хотел поскорее оттуда вырваться. И кто его друзья? Я ведь не знаю ни одного его друга! Может, они все сидят! Я посмотрела статистику: после детских домов крайне мало людей, кто нормально устроился в жизни. Что, если у него полно друзей уголовников? И, когда я его брошу, они нас с тобой убьют?

Богдан смотрел на Машу сочувственно, стоя у доски. А девушка, словно была его студенткой и отвечала на вопросы по пройденному материалу, стояла на почтительном расстоянии от него и смотрела испуганно и в ожидании ответа: поставит «отл.», «неуд.» или задаст дополнительный вопросы и отправит на пересдачу…

– Перестань, - отмахнулся Богдан. – Ну, посмотрела ты статистику, но даже если там полпроцента ведут нормальную жизнь, твой Пушкин может как раз быть в этих долях процентов. Он хороший парень, Маш. Ты же веришь мне? – он посмотрел на неё участливо, и она кивнула. – Ну вот. И я говорю тебе, что он хороший парень. Именно поэтому я поддерживаю тебя в желании расстаться с ним тонко и аккуратно. Мы найдём ему хорошую девушку, и все будут счастливы, вот увидишь…

Маша закрыла лицо руками, тяжело вздыхая. Богдан отложил губку, которой протирал доску, и вышел из-за кафедры, внимательно глядя на девушку, которая мотала головой, протестуя, но пока не могла подобрать слов, чтобы объяснить, против чего она протестует.

Богдан подошёл к ней и с интересом ждал, пока Маша сформулирует.

– Богдан, моя идея была такой глупой, - призналась девушка, отнимая руки от лица и грустно вздыхая. – Я думала об этом сегодня, глядя на него, и поняла, что не сработает. Ну не получится его внимание на другую переключить… Наверно, надо просто с ним поговорить, и закончить это всё…