Чтение онлайн

— Значит, надо заставить Белль кормить детей, — заключила я. — А она будет упираться. Мальчики, — обернулась я к мужу и Генри. — Завтра ваша задача — удержать короля как можно дальше от покоев королевы.

Мальчики переглянулись.

— Я все понимаю. — осторожно начал Генри. — Но как? Нет, Энгель может с ним поспорить, конечно. Наверное…. Но все-таки?

— Не знаю! Что — у вас совсем нет никаких важных дел, в которых заинтересован король? Или его даже маркиз не отвлечет? Мы его зря везли сюда?

— О, еще и маркиз! — хлопнул себя по голове Энгель. — Саша, а зачем тебе это нужно — чтобы мы удержали короля?

— Потому что мне, возможно, придется поступить жестко, — сердито сказала я, прокручивая в голове кое-какие неприятные сценки. — Чтобы у вашей королевы включились нужные лампочки в голове. Я, конечно, существо доброе, мягкое и чадолюбивое. Но бывают такие моменты, когда мне хочется удавить горе-мамаш. Особенно тех, которые ради сохранения фигуры детьми жертвует.

Не рассказывать же им, как мне было плохо без мамы, особенно первый год. И хоть меня не надо было уже кормить грудью — десять лет было мне — но как передать пустоту в сердце, которую некому заполнить? Как ложиться спать — и не получить ласковый поцелуй и пожелание спкокойной ночи? Как можно болеть, не ощущая ласковых рук, бережно подтыкающих одеяло и поправляющих подушку. Даже косички никто мне не заплетал так, как это делала мама. Нет, тетя Люба, ставшая женой папы, меня никогда не обижала. И доставалось нам с Гришкой всегда поровну. Но…. Маму заменить она не смогла….

— Ты уверена, что так нужно? — внимательно посмотрел на меня Энгель. — нам привычнее другие установки.

— Энгель, как ты думаешь, что важнее — фигура королевы или жизнь и здоровье детей? — спросила я. — Фигуру можно вернуть в прежнюю форму, если заняться не вышиванием и интригами, а физическими нагрузками. Да хотя бы и танцами. Кстати, в королевы может пройти любая пешка. У которой есть хоть какой-то ум.

Энгель долго смотрел на меня. Без улыбки. Смотрел так, словно пытался проникнуть в мой разум.

— Я тебя понял, Саша, — сказал он. — Эдвина я удержу — столько, сколько будет нужно. И постараюсь все ему объяснить….

Потому Энгель подпрыгнул раным-рано. Поцеловал меня в ухо и ускакал. Короля развлекать беседой с маркизом — уж не знаю, в чем этот маркиз провинился. Впрочем, я даже узнавать пока не собиралась.

А королята мелкие нуждались в присмотре. И с королевой как-то надо контакт налаживать.

Налаживаю. Сначала мягко и увещевательно. Кто б меня слушал! Потому я выгнала из покоев нянек, лекаря и прочих советчиков. Уложила королят на комод, с которого так и не убрали покрывало. Ребятишки смотрели на мир глазами оленят, и пока помалкивали.

— Так, Величество, — сказала решительно. — Решай: либо ты кормишь детей сама, и они растут так, как и положено детям. То есть, здоровыми, крепкими, сильными в плане магии, или я сейчас открою окно и выброшу их в сугроб. Этаж тут третий, до земли им лететь недолго, а под окнами снега почти нет. Результат предсказуем. Дети разбиваются, ты в отставку. Что тут у вас? Обитель для преступниц королевского рода? Или в башню на всю оставшуюся жизнь? Вот там и будешь блюсти свою фигуру. И грудь сохранять. Только кто на нее смотреть-то будет?

Елисабель смотрела на меня как на чудовище. Глазищи огромные, зеленущие, растерянные — еще бы! Ее устроенный мирок дал трещину. Какая-то девка пытается диктовать условия королеве!

— Ты! Ты не посмеешь! Ты!..

— Возможно, я и не посмею, — соглашаюсь я, тем не менее пододвигая к окну высокий круглый стол. — Я не изверг. Но ведь можно просто открыть окно, распеленать малышей и уложить их на стол голышом. Много ли им нужно? Часа хватит, чтобы простудить. Не думаю, что лекарь сумеет справиться с воспалением легких у таких малышей, еще и ослабленных. Они же не ели несколько дней. Откуда силенки на борьбу?

— Я тебе не позволю…. — отступает от меня королева. — Ты чудовище…. Тебя казнят!

— А знаешь — мне ведь и окно открывать не надо, — зловещим шепотом говорю я, нависая над ней. — Отпущу ненадолго свою стихию — и привет. Были дети — и нет детей. Так что?

Хорошая вещь — иллюзия. Краем глаза я вижу себя в большом зеркале, что стоит в противоположном углу комнаты. Сизые волосы вьются за моими плечами, лицо белее снега. Глаза черны. Ужас, короче.

И тут мальчишка издает предупредительный писк. Ему вторит девчонка. Королева хватается за грудь — на лифе расплываются два пятна — молоко подошло.

— Давай, снимай свой наряд, — мирно говорю я, наливая в тазик подогретую воду. — Ополаскивай грудь и корми детей. У тебя молока — хватит выкормить целый детский сад, а ты дурью мучаешься. Это же высшее счастье для женщины — кормить своих детей. Кроме волшебства есть еще магия чувств.

— К-каких ч-чувств? — заикается Елисабель, поспешно обмывая грудь.

— Любовь к своим малышам, Белль. Садись — видишь, какое удобное кресло мы специально для тебя отыскали. Ногу на подставку…. Вот так. Держи сына…. И пока будешь его кормить — попробуй его почувствовать. Рассмотри личико. Бровки, носик, губки — попробуй определить, что в нем от тебя, что от отца. Или он на деда похож? А может быть — на бабушку? Как ты думаешь — какого цвета у него будут волосы?

Через пятнадцать минут точно так же к ее груди присосалась девчушка.

Генри

Я наблюдал за названной сестрицей, и был готов восхищаться. Или ужасаться.

Эдвин за ночь, видимо, успел отоспаться, одуматься, включил какие-то дополнительные резервы и вспомнил, что он все-таки король, а не приложение к королевской резиденции.

Правда, Энгель не дал брату сразу же призвать Сашу к ответу, вовремя переключив его внимание на маркиза Энвиля и его рудник с марионом.

Маркиз мялся, прятал глаза, мямлил — короче, нипочем не собирался сознаваться — откуда вдруг в его маркизате образовались целые залежи странного минерала. Намекал, что сведения эти он готов сообщить в обмен на принца Энгельберта. Приплел сюда дальнее родство с королевской фамилией. Дескать, если женить принца, то только на одной из его дочек. А что до той человеческой девки, Ваше Величество — так это же курам на смех. Кто она такая? За ее спиной не стоит род, нет никого, кто мог бы стать надеждой и опорой. А они, Энвили, род древний, достаточно богатый, многочисленный — да вы же как за каменной стеной будете!

Когда ему напомнили, что не так давно маркиз был замешан в заговоре против короны, он только ручкой этак махнул. Дескать, ошибся, с кем не бывает. И вообще, это не он, его запутали, с пути сбили. Так и наказание он отбывает со всем смирением, но и вы поймите, Ваше Величество — дочки подросли, пора их жизнь устраивать, а какие женихи в провинции? Разве что выдать одну за принца, вторую за его молочного брата.

Меня на этих словах перекосило. Дочки маркиза были на редкость некрасивы. Уж не знаю, почему. Для эльфов это было более, чем странно.

На беседу потратили почти весь день. Эдвин, видимо, не до конца поверивший в тишину, то и дело подходил к дверям своего рабочего кабинета, прислушивался. Дергался на любой шум.

Потом приказал поместить маркиза в закрытые покои, приставить к ним охрану, и отправился в покои жены, велев нам следовать за ним.

Мы последовали.

Чем ближе подходили, тем громче становился возмущенный гул голосов.

— Что там еще? — вымученно выдохнул Эд.

Тут на нас налетели курицы. То есть, фрейлины. Во главе со статс-дамой.