Чтение онлайн

Я только зубами заскрипел. Сколько раз говорил брату, что Дестэля надо повысить в должности и убрать из дворца подальше. Этот адъютант любит разводить тайны. Постоянно говорит о пустом, не акцентируя внимание собеседника на главном. Откуда я мог знать, что королю нужна моя нянюшка, если Дестэль говорил только о пророчестве?!

— Простите, Ваше Величество, — внезапно подала голос моя супруга. Мы обернулись. Саша сделала шаг вперед и церемонно поклонилась, приветствуя короля. Ну, да, реверанс в штанах не сделаешь, а так все по этикету.

Эдвин перевел взгляд на меня.

— Энгель, это еще кто? — спросил громким шепотом. — Это девушка или нет?

— Если относительно принадлежности к полу — да, девушка, — нахально улыбнулся мой любимый личный кошмар. — Если судить по анатомической детали — уже нет.

И глазками своими синющими — хлоп-хлоп.

— Это моя жена, Эд, — поторопился представить супругу я. — Леди Александра. Брак благословлен Богами, подтвержден и признан нерасторжимым.

В доказательство показал брату руки с брачными татуировками.

— Но она не эльфийка! — попробовал возмутиться Эдвин и схватился за голову. — Ой-й! Да когда же они замолчат?!

Над нашими головами вновь заорали дети.

— Ваше Величество, — нетерпеливо притопнула ножкой Саша. — Могу я узнать — почему дети так орут?

— Они не берут грудь! — рявкнул Эд, снва хватаясь за голову. — Ясно вам? Жрать они хотят! А грудь не берут. Ни одна кормилица им не понравилась. Мы пытались давать им молоко в рожках — они и их не берут. С трудом удается влить молоко с ложки, но и его дети срыгивают.

— А что их матушка? Больна? — не отступала Саша, пристально глядя на Эда.

— Елисабель никак не может присушить молоко — кажется, так это называется! Его много, оно бежит, все платья в молоке.

— А совместить это не пробовали? — хмыкнула Саша.

— То есть?!

— Грудь матери и орущих младенцев, — жестко сказала моя жена. — Генри, ты знаешь, где расположена опочивальня королевы? Или они в детской?

— Сашка! То есть, леди Александра, откуда же мне знать такое! — отодвинулся в сторону Генри. — Я же не приближенный Ее Величества. И не фрейлина.

— Ясно…. Ваше Величество, не соблаговолите ли вы указать путь к покоям вашей супруги?

— Что?!

— Проводите меня к вашей жене, сир! — рявкнула Саша так, что все пригнулись, и даже младенцы на мгновение смолкли. Правда, тут же взвыли вдвое громче.

Эд сорвался с места и ухватил Сашу за руку.

В мгновение ока мы взлетели на третий этаж, где располагались покои королевской семьи. Ворвались в опочивальню.

Нас встретил полумрак, толпа фрейлин с перевязанными лбами, бьющаяся в истерике Елисабель и лекарь, трясущимися руками пытающийся влить ей в рот микстуру.

— Отставить истерику! — рявкнула моя супруга. — Фрейлин — за двери, лекаря в угол. Ты, — она ухватила за руку перепуганную камеристку Елисабель. — Холодной воды — живо! Энгель, Никого сюда не впускать. Генри — в детскую! Пусть детей сюда принесут. Исполнять!

— А… — начал было Эд.

— Сесть в кресло, закрыть рот и не соваться под горячую руку! Энгель, проследи!

Ветерок, сопровождавший нас от входных дверей дворца, стал заметно сильнее. Саша явно сердилась, потому что ветерок принадлежал ей. Нес с собой аромат свежесорванной мяты, морозную свежесть с ноткой пряных южных приправ.

— Да как она смеет! Я — король! — почему-то шепотом воскликнул брат, поспешно усаживаясь в кресло под окном.

— Тихо, Эд, — так же шепотом сказал я, понимая, что Саша точно знает, что надо делать. — Сейчас тебе лучше помолчать, или будет, как у нас.

— А что было у вас? — по-прежнему шепотом поинтересовался брат.

— Бурелом в моем парке помнишь? Где сухие деревья стояли. Короеды их погубили лет десять назад, а убрать все руки не доходили?

— Ну?

— Нет теперь тех деревьев. И бурелома нет. Ничего нет, разве что дрова для каминов нам года три заготавливать не нужно будет. А все она, Сашка моя. То есть, леди Александра, Ее Высочество…

Эд вжал голову в плечи и притих.

— Так, теперь с тобой, — продолжила Саша командным тоном. — Чего орешь?

— Г-грудь… б-болит… — заикаясь, выдавила Елисабель. — М-молоко… б-бежит….

— Снимай свой прикид, — приказала Саша. — Лекарь. Где ты там? Иди сюда.

— Ч-что п-прикажете, госпожа?

И этот заикается.

— Грудь проверить — нет ли затвердений, мастита, и прочих неприятностей. Что встал? Работай!

Несколько минут тишины. Лекарь водит руками над обнаженной грудью королевы. Я прячу глаза, стараясь не косить в их сторону.

— В-все н-нормально, небольшое воспаление я у-убрал, — вытирает пот со лба лекарь.

— Отлично! Энгель, где там Генри с мамками-няньками?

— Здесь! — вталкивает в опочивальню двух девчонок Генри.

На их руках дети уже посинели от крика, и теперь только всхлипывают и сипят.

— Идиоты! Почему дети в мокрых пеленках? Немедленно перепеленать в сухое. Белль, не сиди куклой! Встала, в ванную сходила, грудь теплой водой обмыла. Камеристка — проследи! С мылом! Тщательно!

В комнате суета и беготня. Дети уложены на высокий комод. У него верх с бортиками — уж не знаю, для каких надобностей. Саша не долго на всякие зеркала-флаконы смотрела. Просто смела их в какую-то корзинку и отставила в сторону. Сдернула с кресла покрывало, сложила вчетверо, застелила комод. На покрывало постелили пеленки и уложили обнаженных детей.

— Осмотреть — очередной приказ лекарю. Тот поспешно бросился к детям.

— Все в порядке, госпожа, — доложил спустя минуту.

— Запеленать. Куда свивальник тащишь? Выкинуть немедля! Где там горе-мамаша потерялась?

— Я здесь — отрапортовала королева, все еще всхлипывающая, но уже умытая и почти успокоившаяся.

— Села на стул, живо! Ногу на скамеечку. Умница. Теперь взяла сына и приложила к груди.

— Но…

— Быстро, я сказала!

Елисабель икнула и выполнила приказ.

Едва крупный коричневый сосок попал в рот мальчишки, как он смолк. Зачмокал жадно, едва успевая сглатывать.

— Грудь пальцем придавливай. Чтобы нос мальчишке не перекрыла, — уже мягче сказала Саша. — Задохнуться может. Так, Генри, найди-ка удобное кресло с широкой подставкой под ноги. Величество, руки вымыть и сюда. Будете жене помогать детей кормить. Энгель, организуй Величеству удобное сиденье.

— А я-то зачем? — попытался было возмутиться король. Но тут же встал и пошел мыть руки. Потом так же молча сел рядом с женой, осторожно придерживая у второй ее груди сладко зачмокавшую дочь.