Чтение онлайн

Я только и мог, что кивать. Эльфиечка, про которую вспомнил Сель, держала Дом Возвышенных Страстей. Посещали его лишь дети высших аристократических родов, дабы обучиться нелегкому искусству плотской любви. Не собирать же им дешевых… м-м-м…

Нас троих, включая Энгеля, Эд лично водил, когда еще не был женат на Елисабель.

— Да-а… Тяжко дается драконам всеобщая грамотность, — хмыкнул Гриша, тоже заглянувший в свиток. Застелил попонкой сено, принял у Аленки просушенные на солнышке подушки и раскинулся там в позе звезды. — Эх, хорошо! Что, мужики — будем ждать?

— Будем ждать, — согласился я, и полез туда же.

— Будем ждать, — эхом откликнулся Сель. — Аленка, как ты смотришь на то, чтобы пожарить мяса на обед?

— Ни! — надула губки Аленка. — Ни хОчу. Шашлычка бы! Гриш?

— Эх, нет в жизни счастья, — преувеличенно печально сообщил карагачу Гришка и скатился вниз. — Айда, мужики, мясо в шашлык превращать. Шашлык мужских рук требует…

Мы переглянулись и пошли превращать мясо в шашлык.

Вороной скакун тяжело поводил боками, медленно остывая после скачки. Энгельберт вываживал его, тихо поминая самого себя и дурь свою безмерную.

— Куда так понесся-то, — бурчал он, шагая туда-сюда по небольшой полянке. — Можно подумать — ты ее догонишь вот так просто. Она ж теперь и вовсе неизвестно в каких далях гуляет. А ты чуть коня не загнал.

Конь только всхрапывал, будучи солидарен с хозяином. Действительно: у той, кого они так спешили догнать, была фора в месяц. Плюс кони, мало чем уступающие вороному. Все же, в королевских конюшнях худых скакунов отродясь не держали. Даже если эти скакуны были запряжены в тяжелую дорожную карету.

Энгельберт был свято уверен, что его молочный брат и друг отыскал свою названную сестричку. Не мог не отыскать.

Наконец принц счел, что коню уже ничего не грозит. Расседлал верного скакуна, спутал ему ноги — чтобы не ушел далеко от стоянки.

Разложил костерок, и принялся варить себе кулеш. Лембас — лембасом, конечно, но под вечер захотелось чего-нибудь горячего.

Костерок горел ровным пламенем, вода в котелке уже закипала, и принц приготовился уже засыпать крупу, когда услышал отдаленный звон колокольцев. Кто-то неспешно катил по дороге в ту же сторону, что и он.

— А ты один, — укорил он сам себя, понимая, что может влипнуть совершенно по-детски. — Надо ж было так опростоволоситься!

Принц прекрасно понимал: не смотря на то, что в королевстве Азалийском царил мир и порядок, случайности никто не отменял. А он никогда не путешествовал в одиночестве.

— Пожалуй, и отбиться, если что, не смогу, — погладил он саднящую руку. — Эх, говорил мне дядюшка — учись фехтовать обеими руками… А, будь что будет! Может быть, все не так уж и плохо складывается. Ну, прирежет меня какой-нибудь бродяга. И поделом мне: нечего было кашу заваривать на свою голову.

И он продолжил свое дело. Засыпал в кипящую воду промытую крупу, добыл из переметной сумы завернутый в промасленную тряпицу шмат копченого сала. Покрошил мелко и высыпал в котелок. Подумал, глядя на булькающий кулеш, и принялся крошить нащипанный у ручья дикий лук, благословляя дядьку Джи. Было дело — вывозил он мальчишек в поля и леса. Учил и следы читать, и по лесам ходить так, чтобы даже травка под ногой не примялась. И травы дикие, но в пищу годные, научил различать. Во всяком случае, дикий лук Энгельберт точно ни с какой другой не спутает.

Он успел подвесить над углями еще один котелок, с водой для отвара, и даже приготовил сбор, когда на полянку выехала одинокая повозка. Игреневый конек бодро рысил по дороге, колокольчик под дугой весело звенел, а правил повозкой громадный мужик.

Энгельберт даже поежился, разглядев, кого занесло к его костру.

— Здрав будь, путник, — пророкотал мужик, останавливая повозку. — Дозволишь ли к твоему костру прибиться на ночь?

— Здрав будь и ты, — склонил голову принц. — Если есть желание — присоединяйся. Кулеш у меня почти готов. Рад буду преломить с тобой лембас.

Мужик спрыгнул с козел, похлопал по шее своего коня.

— Здесь ли собираешься заночевать, путник? — спросил, обернувшись к принцу. Тот неопределенно пожал плечами и взглянул туда, где разливался малиновым цветом закат.

— Ночь вот-вот, — сказал он. — А мне хоть и есть, куда поспешать, да ночь коротать все равно где-то придется. Почему бы и не здесь… А ты далеко ли путь держишь?

— К Огненным горам, — охотно отозвался мужик, принимаясь распрягать коня. — В ту сторону меня долг зовет. Спросить хочу — не по пути ли? Вдвоем путешествовать сподручней.

— Пожалуй, — медленно отозвался Энгельберт, принимаясь добывать из переметной сумы посуду.

Мужик хмыкнул, заметив, что Энгель озадаченно морщит лоб: чашек было две, а ложка только одна.

— У меня есть, чем вкупиться, — сказал негромко. — Вот, держи.

И протянул Энгельберту тихо звякнувшую котомку.

Ужинали неспешно. Беседа пока не складывалась. Энгель, непривычный к походной жизни, ел, обжигаясь, и сдержанно шипя. Мужик, напротив, неторопливо забирал с краев густо посыпанный зеленым луком кулеш и отправлял в рот, прикусывая хлеб.

Потом пришел черед отвара и сластей. Энгельберт таких излишеств в дорогу не взял, а зря, наверное.

— Дочка у меня любит, — кивнул на коробку с пирожными мужик. — И я пристрастился. Угощайся, вьюнош. Как бишь, тебя кличут?

— Эн… э-э… — замялся принц, не зная — стоит ли называть истинное имя, или придумать прозвище. Мужик только понимающе хмыкнул.

— Молодец, парень, — сказал. — Не след каждому встречному имя свое называть. Пусть будет Эн. А меня дочка Сивером зовет. И ты так же называй. Скажешь ли — куда путь держишь?

— Туда — показал он вновь засаднившей рукой в сторону гор. — Куда именно — не ведаю пока. Меня ведет маяк.

— Так может, вместе и поедем? Вдвоем всяко сподручней и безопасней

Энгельберт подумал…. И согласился.

С тех пор, как он принял решение искать сбежавшую жену, тревоги и волнения будто подернулись дымкой, отступили, оставив после себя неясное чувство. Как-будто весь мир уже не имеет никакого значения. Вот доберется до Саши, увидит ее синие — синие глаза. И тогда все решится. А до той поры пусть все идет, как идет.