Чтение онлайн

Бедное животное издало такой пронзительный и жалобный визг, что у меня аж сердце сжалось. Но, что поделаешь — простолюдин. Благородным манерам войны не обучался. И о том, что убивать лошадей не фэйр-плей, мог и не знать.

Конь тяжело рухнул на землю, придавив оглушенного рыцаря. Возможно, тот был еще жив, в момент падения. Но, после того, как моряк со всей силы еще раз врезал дубиной по шлему, сминая его, как пустую жестянку, в летальном исходе можно было уже не сомневаться.

Видя, какая участь настигла их товарища, остальные крестоносцы бросили бесполезные копья и схватились за мечи. Теперь преимущество в вооружении перешло к ним. Рубить или колоть сверху сподручнее, чем бить дубиной снизу. Которой, к тому же, сначала надо хорошенько размахнуться.

Но и мои товарищи были не лыком шиты и тоже сменили оружие. Подхватив брошенные копья. Нанести такой жердью ранение закованному в железо рыцарю невозможно, зато удобно удерживать коня на безопасной дистанции, при этом пытаясь спихнуть всадника с седла. В общем, та еще морока… Почти патовая ситуация. Целый день можно провозиться, так и не добившись успеха, если кому-то не поможет счастливая случайность или помощь не подоспеет.

Только я подумала об этом, как послышался топот копыт. С той стороны, куда ускакали Светлана с Еленой и погоня, приближались всадники. Жаль, я не настолько разбираюсь, чтобы на слух определить количество лошадей. Оставалось только ждать. Наложив стрелы на тетиву и зарядив арбалеты…

Удача играла за нашу команду и в этот раз. Первым показался всадник из отряда крестоносцев. Чем изрядно потрепал мне нервы, потому что за то мгновение, пока следом не показалась амазонка, я успела подумать о худшем исходе. Зато теперь можно было вздохнуть с облегчением. Пока мы с девочками воевали здесь, Елена разобралась с преследователями. Еще раз подтвердив непревзойденное мастерство дев-воительниц. Так что, если мне и в самом деле втемяшится возрождать Кальрадию, то начинать надо с установления дружбы с Королевой амазонок и основу армии формировать именно из сестер Меча и Копья.

Последний из преследователей еще не знал о разгроме своего отряда и подгонял коня изо всех сил, чаще оглядываясь, чем смотря вперед. Поэтому и стрелу поймал грудью раньше, нежели понял, что удирать надо было в любую другую сторону. Может и уцелел бы.

Осталось лишь разобраться с парой отщепенцев. Сменивших красный крест на скрещенные кинжалы.

Рыцарям хватило двух болтов, нарочно пущенных под углом, так чтобы они лишь оцарапали рикошетом нагрудник панциря. Страшная вещь арбалет. Особенно, в упор. Даже миланской ковки латы, без повреждений выдерживающие прямой удар копьем, такой силы, что всадника вместе с седлом срывало с лошади, бронебойный болт прошивал насквозь. Многие годы не уступая в убойной силе даже ручному огнестрельному оружию. К тому же, значительно превышая в скорострельности.

Насчет пищалей и мушкетов рыцари могли еще и не знать, но, что из нацеленных арбалетов на них смотрит смерть, понимали отлично.

— Если пообещаете сохранить нам жизнь… — произнес украшенный перьями, — мы сдадимся.

— Обещаю…

Я и рта открыть не успела, а Елена уже ответила. Непорядок. Надо будет, при случае, провести с ней разъяснительную беседу. О рангах и статусе командира. Не то, чтобы я была против, но порядок должен быть. А то, сегодня кому-то жизнь подарили, не спросясь… а завтра — ядерную кнопку нажмут.

Но, слово прозвучало. Рыцари спрятали мечи в ножны и спешились. Без помощи оруженосцев это было сделать не так просто, но они справились, помогая друг другу. Пока слезал один, второй придерживал лошадь. Потом подошли ко мне, сняли шлемы и опустились на одно колено, как для присяги.

Совсем молодые парни… Лет по двадцать пять. Не больше. Рыжеволосые, веснушчатые. Морды постные, но белесые, слегка на выкате, как у рыб, глаза наглые.

— Миледи… — начал было тот что справа, глядя совсем не туда, куда положено смотреть вассалу, приносящему оммаж* (*Нommage (фр.), — в феодальную эпоху одна из церемоний символического характера; присяга, оформлявшая заключение вассального договора в Западной Европе Средних веков; заключавшаяся в том, что будущий вассал, безоружный, опустившись на одно колено (два колена преклоняли только рабы и крепостные) и с непокрытой головой, вкладывал соединённые ладони в руки сюзерена с просьбой принять его в вассалы) и уж тем более — взятому в бою пленнику.

Похоже, это не понравилось не только мне. Стоявшая позади рыцарей Елена, совершенно неуловимым движением, одновременно двумя руками нанесла удар. Вонзая обоим в основания черепа по кинжалу. Отщепенцы умерли раньше, чем почувствовали боль.

— Зачем?..

Елена шагнула вперед, небрежно толкнув в стороны тела и встала на колени передо мною, на их месте.

— Предавший одиножды — предаст и второй раз. Но нет хуже и подлее того, кто предал своего бога. Они не имели права на жизнь. Я солгала, чтобы тебе, командир, не пришлось этого делать. Но, я все равно заслуживаю наказания, ибо присвоила себе твои права. И готова понести любое наказание.

«Вот тебе, бабка, и Юрьев день… И что мне с таким счастьем делать? Тоже шею рубить, чтобы авторитет вернуть? Или это тот самый случай, когда повинную голову меч не сечет? Как бы не прогадать»

Я сделала знак Нострадамусу приблизиться. А когда лекарь подошел, тихо спросила:

— Что у амазонок считается наказанием — достаточно суровым, но не порочащим честь провинившегося?

— Порка… — без запинки выдал тот. — Но не плетью, потому что человек не скотина, и не палкой — этим псов отгоняют.

— А чем?

— Оружием… Мечом в ножнах или луком, без тетивы. Если позволите совет…

— Я уже спросила.

— Бейте ножнами. Луком, если в неумелых руках, можно покалечить. Нерв или жилу перебить легко. А от ножен только синяки да ссадины будут. Максимум — перелом.

— Я поняла… Спасибо.

Потом шагнула к Елене.

— Ты права, сестра. Я благодарна, что ты сняла с меня бремя лжи. Но, порядок есть порядок. И поскольку это первый твой проступок под моим знаменем, а впредь, надеюсь, ничего подобного не повторится… приказываю тебя к дюжине ударов ножнами твоего же меча. Бить буду лично.

— Благодарю за честь, сестра-командир…

Мне показалось, или щеки амазонки заалели от удовольствия.

— Потом поблагодаришь. Наказание откладывается до того времени, как отряд встанет на ночевку. А сейчас, хватить глаза таращить! — вызверилась я на остальных. — Живо за работу! Или вы считаете, что все это… — обвела рукой раскиданные по опушке и дороге тела и бродящих неподалеку коней… — ничего не стоит и никому не нужно? Хорошо живете! Хлеб боки разбил? Ну так я научу вас Родину любить! Ишь, какие!..

Полнейший бред на гране истерики. Ну так я тоже не железная. И что делать, если плакать хочется? А так, поорала власть, не перебирая словами, вот и полегчало. Не, надо поскорее Антона найти. Честно слово, средневековье не моя фишка. Я бы уж лучше в какую-нибудь «угадай мелодию» или «найди невидимую вещь» поиграла. В крайнем случае «экономическую стратегию». Пусть парни в стрелялки-рубалки режутся. А мы — девушки, существа нежные.

М-да… А ведь, хочешь — не хочешь, придется вечером Елене хорошенько всыпать. Невзирая на возраст и… нежность. Чтобы сохранить авторитет и доверие. Она же первая не поймет, если мягкотелость проявлю.