Чтение онлайн

— Я его не держу, — сказала она в ответ, пожав небрежно плечами.

Ну, чтобы хоть что-то этой стерве ответить.

Людмила давай реветь в три ручья. Натурально так… Будто в актрисы кастинг проходила. Вера следила за ее рукой, потянувшейся будто бы за платочком в сумку. Мелькнуло что-то металлическое и Вера успела «это» выбить сильном ударом по запястью.

Небольшая зажигалка отлетела к угловой квартире. Обе проследили взглядом… Вера удивленно разглядывала предмет. Людмила с досадой.

— У нас в подъезде не курят, — объяснила свой порыв хозяйка квартиры.

Ее потряхивало от самых разных разрушительных эмоций. Вера злилась на себя, что не послала белобрысую сразу, вышла на разговор. Чувствовала себя нелепо. Но, внутренний голос не унимался, предостерегая, наговаривая: «Зачем Людка потянулась за зажигалкой? Слезы свои сушить огоньком?»

— Психопатка! — зашипела Людмила по-злому, выгнувшись, как кобра для броска. — Понятно, почему от тебя Дима гуляет. Мы любим друг друга! Он все равно ко мне вернется… Ты со своим выводком его не удержишь!

— Слушайте… Ж-женщина, — Вера теряла самообладание. Да. А кто бы на ее месте был спокоен? — Идите отсюда подобру-поздорову. Сами со своими любовями разбирайтесь с Копейкиным. Ко мне нафига приперлись?

За соседской дверью раздалось шебуршание. Это точно бабулька разглядывает их в дверной глазок, развлекаясь как в сериале: «Подожду, кто выживет».

Стоило на секунду отвлечься и чем-то едким обдало в лицо. Непроизвольно, Вера сделала вдох, взмахнув руками в запоздалой защите, и в этот миг потеряла способность видеть, слышать и ощущать. Она не чувствовала холодного бетонного пола в легком халате. Только болью резануло живот, будто что-то взорвалось у нее внутри. Ошпарило. Фейерверки огоньков вспыхнули и посыпались сверху пеплом.

— Я сейчас полицию вызову! — спугнула бабка преступницу, намеревающуюся проникнуть в чужую квартиру. — Звоню ужо! Я все видела!

Людмила, рыкнув от огорчения, попятилась. Прикрывая космами лицо, быстренько сбежала по лестнице, стуча каблуками. Только когда входные тяжелые двери хлопнули, бабка высунула нос в щелочку, подслеповато щурясь.

— Эй! Живая там? Али как?

Вера чувствовала себя ингредиентом какого-то блюда на большой тарелке, в которое постоянно тычут то ножом, то вилкой. Даже наркоз, как ни странно, не отключил окончательно мозговую деятельность. Она все помнила и знала, что с ней происходит.

Когда приехала «скорая» и сотрудники полиции, она успела онемевшими губами сказать про детей. Про мужа, которому нужно сделать звонок…

— Ужас то какой! Ужас! — как шарманка крутился в голове скрипучий голос соседки. — Загубила девку кикимора. Раньше мы — бабы, друг другу космы повыдирать могли… А, эта проходимка резать надумала! Ужас какой, ужас!

Бок намок от теплого и вязкого. Вера понимала, что лежит в луже собственной крови.

Вера знала только одно — она должна выстоять, выдержать, вытерпеть. Ей нужно вернуться к дочкам. Ей хочется взглянуть Дмитрию в глаза и спросить: «Доволен? Твоя шлюха оказалась законченной психопаткой. Всю жизнь ты мне испоганил, Копейкин. Видит Бог, не прощу!».

Возвращаться в мир живых было больно и совсем непросто. Только вынырнет из небытия, и ее затягивает обратно вязкая трясина. Приходится барахтаться в одиночку. Молить. Просить. Торговаться. Плакать. Вере нужно обратно, и она готова ради этого вгрызаться зубами и ползти на свет… Свет, где есть страдание и борьба, где есть твари похуже чудовищ из ужастиков.

— Павел Егорович, есть признаки улучшения. Пациентка шевелит пальцами и смотрите, у нее дергаются веки.

— Из реанимации переводить еще рано. Слишком тяжелые повреждения. Пришлось удалить одну почку, — отвечало белое пятно. — Муж этой женщины твердит про какого-то ребенка… Чокнутый совсем. Еле спасли. Я ему так и сказал: Даже если была беременность на небольшом сроке, то с такой кровопотерей и операцией, невозможно было ее сохранить. Разорался, что мы ту все некомпетентны. Пойдет жаловаться. Даже не поинтересовался, в какой она состоянии.

— Урод, — вздохнул женский голос.

— Согласен, — не возражал некий Павел Егорович.

Шаги и голоса отдалялись. Вере хотелось закричать, чтобы они ее не бросали. Хоть кто-то бы руку подал и вытянул ее из болота. Простое, самое обычное человеческое тепло и участие. Но, нет его. А, здесь так сильно холодно и пусто. Сама, все сама… Слишком много людей ломаются, не подозревая насколько близко они были к намеченной цели.

— Вер, ты меня слышишь? — гнусавил противный Димкин голос. — Людку арестовали. Оказывается, она давно к психологу ходила с навязчивыми идеями. Я тут выдал, что мы расстаемся, Вер. Все, как ты хотела, чтобы мы были вместе. У нее там перемкнуло. Комиссия Людку освидетельствовала и признала вменяемой. Яровой грозит реальный срок. — Копейкин сделал паузу. Закопошился, зашуршал целлофановыми пакетиками.

— Вер, я тут ходил на очную ставку… Людка такая страшная без штукатурки. Просто жесть, Вер. Умеют же бабы внешность свою приукрашивать, нас мужиков заманивать в ловушки. Если бы ты прихорашивалась для меня, Вер… Разве я посмотрел на другую? Могла бы для меня красиво одеваться и быть поласковей.

«Вот, упырь! И здесь спихнул часть вины на нее!» — внутреннее «я» оскалилось, будто хотело закусать Копейкина. Да, что там? Башку ему отгрызть дырявую. Взять так за ноздри двумя пальцами и… Хоть раз бы помог по дому и с детьми, чтобы она была цветущей и красивой!».

— Дети у моей мамы. Все время про тебя спрашивают. Ася больше всех плачет и зовет тебя. Вер? Хватит прикидываться. Я же знаю, что ты сильная, ты справишься. Поправишься и сыночка мне родишь.

«Он… он что ее тормошит, скотина? Она тут умирает. Вокруг во все места провода понатыканы. Даже ссать приходится по трубочке. Шов в боку еще не зажил. Ох, она встанет! Так встанет, что мало не покажется. Какие сыночки, Копейкин? Размножаться не получится, когда она все причиндалы ему оторвет. Под корень».

В Вере кипела такая ярость, столько гнева просилось наружу, что казалось пар из ушей пошел. Адская смесь химичила и бурлила в крови, придавая ей силы.

Как только стихли все жалобы и звуки, Вера приоткрыла одни глаз, чтобы убедиться: тварь двуногая ушел?

Вера видела осень из окна. Все теплые дни пролетели, пока она тут «заживала», училась ходить заново. Сначала до туалета, потом сама в процедурный по стеночке.

Свекровь приходила и проводила девчонок. Вера подставляла им здоровый бок и долго обнимала слабыми руками. Хорошо, что рукава на больничном халате длинные, не видно сине-зеленых разводов от истыканных вен.

Мария Семеновна больше молчала и как-то странно косилась на невестку. Ее желания сбылись, она почти избавилась от неугодной Веры. Но, что получила взамен? Рада ли? Сыночка нашел жене замену, да такую, что ни приведи Боже! Верку порезала, а могла случайно сказанное слово и ей «чирик» по горлу. Это сноха терпела все ее придирки. Что взять с полоумной? Страшно представить, если Дима такую приведет в дом.

Теперь Вера казалась золотом. Скорее бы выписали и детей своих забрала. Устала с ними Мария Семеновна, сил больше нет. От сына помощи не дождаться. Придет с работы и завалиться на диван перед телевизором. Ужин ему разогрей, принеси и подай. На дочерей уделят только пять минут внимания, как мечтатель Афоня из фильма: «Уроки то учат?»… Умиляться со стороны, и все воспитание. Само растет. Одеты, накормлены. Что еще нужно?