Чтение онлайн

Он оторопел:

— Куда «пригласишь»?

— Ну, например, мы могли бы слетать в Жапир или там в Драмид, посмотреть бой быков. А то я так всю юность проторчу в нашей дыре.

— Дыре? Но ты же говорила, что тебе нравится…

— Да-да. Нравится. Но ты-то сам летаешь и в Жапир, и Драмид, и в Ирм, и Донлон, разве нет? Почему бы тебе однажды не взять меня с собой?

Руслан хрустнул зубами, но тут же улыбнулся, почти оскалившись:

— Да куда скажешь, любимая. Потом. Пошли.

Взял меня за руку и потащил в ангар.

В ангаре было пыльно, в ангаре было темно — дёргающийся свет исходил лишь от лампочки, свисающей на пластиковом шнуре с потолка и отчаянно мечтающей о мусорке.

Нас ждали.

На стопках старых шин сидели молодые люди — двое незнакомых мне парней. Один обжимался с гитарой, второй, забросив ноги на соседние шины, курил что-то, совершенно невкусно пахнувшее.

— Не бойся, — насмешливо шепнул Руслан мне на ухо, — это мои друзья.

То есть, Пася этих «друзей» тоже не знает? Я активировала ночное зрение и поняла, что это довольно-таки взрослые товарищи. Им точно было больше двадцати. Ага, значит, у нас намечается нечто серьёзнее, чем я изначально предполагала. Не из разряда «вот, видите, я правду говорил!», а скорее «наказать за неповиновение». То есть, мой крысёнок — вполне себе сознательный Крыс?

— Ребят, я тут вам девушку привёл. Свою, — громко поздоровался Руслан.

— Всем приветики! — весело отозвалась я. — Друзья Русика — мои друзья.

В драке есть несколько правил.

Первое из них: нападать всегда лучше первым, инициатива даст преимущество. Но именно этого мне сейчас мне было нельзя делать.

Второе, не менее важное: нужно вести себя шокирующе. Любые действия, приводящие противника в ступор, полезны для победы. Иногда для обретения тобой конкурентных преимуществ хватает даже секунды замедления реакции врагов. Именно поэтому женщинам от природы дан визг: он оглушает нападающих и вводит их в шоковое состояние. Ненадолго. При этом большинство мои однополиц не используют достигнутые визгом преимущества для развития тактического успеха, но…

Сейчас это тоже не мой вариант.

Третье правило: будь идиотом. Сделать вид, будто ты не боишься, не понимаешь, что происходит и так далее. То, что называется «вести себя естественно». Это вводит противников в иллюзию безопасности и даёт тебе небольшое, но иногда значимое, преимущество.

Именно от соблюдения третьего правила зависел мой успех.

— Ну, привет, красотка, — лениво отозвался тот, кто курил.

— Почему ты мне не сказал, что мы будем не одни? — я обернулась к Руслану. Мажор внимательно наблюдал за мной. — Я бы парням чего-нибудь поесть принесла, а так — только пирожки одни.

Гитарист поперхнулся и заржал.

— Как двусмысленно звучит, детка! — заметил курильщик невозмутимо.

— Ну да, — кивнула я. — Они двусмысленны. Вернее сказать, у них две начинки: с клубникой и с мясом.

— М-м-м, клубничка! Люблю сладенькое.

Парни обнялись многозначительными взглядами. Так-так. У нас тут грядёт нарушение статьи 82, групповое изнасилование. Отлично!

— А вот я больше мясо люблю, — жизнерадостно объявила я, подошла к шинам, поставила на них рюкзак. Вытащила пакет с пирожками, а заодно и Пасину звонякалку. Незаметно включила на ней камеру и запись, перенаправив её на звонякалку Хойра в режиме вотпрямсейчас, и прислонила к рюкзаку.

— Тё… — начал было Хойр, чьё лицо отразилось в экране, но я буквально завизжала от радости, заглушив его:

— Мальчики! Налетаем! Русланчик, ты хотел объявить меня своей любимой девушкой, да? Или зачем собрал столько народу? Да ещё такого… мужского народу?

Экран погас, видимо, эльфоорчёнок отвернул записывающую камеру к стене. Умничка! Толковый пацан растёт!

— О да, любимой, — заржал гитарист, подходя. — Всенародно, так сказать. Зачем ты, детка, прилюдно обидела хорошего человека?

А вот сейчас, раньше, чем Пася, которая должна была быть рядом с Хойром и видеть происходящее, успеет вмешаться, надо было переходить к решительным действиям. Не боевым, нет. И я тотчас «всё поняла».

— Руслан! — запищала испуганно и отчаянно: — Что твой друг такое говорит? Я тебя не обижала же… Я просто пошутила!

И слезу добавила в голос.

Я понимала, что, показав им, что догадалась о западне, я разом теряю все свои преимущества, кроме одного: Пася сейчас видит весь этот спектакль.

— Да ты не плачь, девочка, — засмеялся гитарист и, положив музыкальный инструмент, тоже приблизился. — И мы сейчас… пошутим. Пошутим и отпустим.

— Руслан, мне страшно! Пожалуйста, забери меня отсюда!

В моём голосе зазвенели истерические нотки. Я попятилась (аккуратно в центр фокуса камеры). Пора уже плакать или пока рано? Наверное, рано.

— Руслан! Пожалуйста!

— Ну что, Пася, теперь тебе смешно, да? — холодно процедил Руслан. — Посмеёмся вместе? Ты, идиотка, ты хоть понимаешь, сколько стоит Драфаэль? Да ты, если тебя целиком продать, даже рамочки этой картины не окупишь!

Вот же засранец! Можно подумать, превратить шедевр Макаронии в ставку на любовь придумала Пася! Я всхлипнула, заломила руки:

— Я всё-всё отдам! Я отработаю, только, пожалуйста, отпустите меня домой!

— Отдашь, — согласился Руслан, кривя губы, — и начнёшь отдавать прямо сейчас.

Я бросилась бежать. Не очень поспешно, потому что у моей клиентки не должно было остаться никаких иллюзий, а, значит, драма обязана разыграться до конца. Меня, естественно, перехватили. Сам же герой-любовник и перехватил: вцепился в длинный (благодарение небесным единорогам) хвост и швырнул на пол:

— Куда собралась, красавица? — заржал гитарист. — Не торопись, а то опоздаешь.

— Руслан! — запищала я.

— Какая горячая девка, а!

— Руслан, я же тебя люблю! Ты же говорил, что тоже меня любишь! Ты…

— Любит-любит, — заржал гитарист, а курильщик молча поднял меня за волосы, — мы все тебя любим! Ну, или сейчас полюбим. Давай, зажигай, детка!

Я продолжала отчаянно вопить:

— Пожалуйста! Пожалуйста! Я всё отдам! Отпустите меня, я никому ничего не расскажу! Руслан, я всё поняла, пожалуйста, я всё поняла! Прости меня.