Чтение онлайн

— Это тот самый?

— Да-да, он.

— А правду говорят, что это была неправда?

— Может быть, может быть. Кто ж теперь это установит? Граф Андруш богат, с его-то счетами легко доказать, и что солнце — огненный шар, а земля крутится вокруг него.

Прощайте клубы и ложи! Перед человеком с испорченной репутацией весь высший свет захлопнет двери!

Граф застонал. Схватился за волосы, заревев, как буйвол на водопое.

И сдался.

— Я оплачу ей колледж. Я заплачу за лучших душологов, куплю квартиру в другом городе. Пусть всё начнёт заново в месте, где никто её не знает и…

Белобрысая шагнула к нему, взялась тоненькими пальчиками за пуговку, покрутила её задумчиво. Взмахнула накрашенными ресницами и доверчиво заглянула в лицо:

— Ваше Сиятельство, вы снова меня не услышали, — вздохнула грустно. — При чём тут девочка? Она вообще не знает о существовании этого видео, а мне глубоко… м-м-м… ифигенственно, что там вы ей заплатите. Конечно, как честный человек, вы можете возместить ей… так сказать, убытки. Но это — уже ваше дело.

— Кто вы? — выдохнул Андруш, достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб.

Девица закатила глаза, а потом снисходительно повторила:

— Доброжелатель. Подводя итог нашей беседы, Ваше Сиятельство: если вы вот прям сегодня вместе с сыночком покинете Комарелию, а вечерком я зайду в Арусреестр и найду там отказ от притязаний на славный замок, то это видео останется для одного лишь моего домашнего просмотра. А вот если утром всё останется, как сейчас, то… я с удовольствием поделюсь сладеньким с любителями сладенького по всему миру.

Граф стиснул кулаки и шагнул к шантажистке. Та даже не дрогнула, не только не отступила, но даже не моргнула.

— Мне же не надо говорить, что моя смерть не повлияет на публичный киносеанс? — полюбопытствовала стерва. — В том смысле, что у меня есть сообщники, вот это всё, ну, вы понимаете? Вы же славненький, умненький орк, да? Вы сами сообразите, что я — всего лишь пешка в игре против вас, и даже если вы начнёте пытать меня калёным… э-э-э… что там у нас накаляют? вы не сможете через меня выйти на инициатора этой игры, потому что я лишь наймит и не знаю ферзя. Напротив, если со мной до вашего отъезда случится какая-нибудь пакость, то процесс запустится моментально. Вы же и сами всё это отлично понимаете?

Проклятье! Эту западню расставил профессионал. Уж точно не толстоногая белобрысая шваль.

— А какие гарантии, что, если я уеду…

Девица прижала растопыренную пятерню к груди. И граф невольно отметил, что бюстгальтер белобрысая не носила. Но тут же забыл об этом.

— Моё честное благородное слово, — пафосно произнесла девка.

А какой у него был выбор? Никакого. Андруш это понимал, и она это понимала, и он понимал, что она понимает, и что она понимает, что понимает, что она…

— Убирайтесь! — рявкнул несчастный граф.

— Так мы договорились? — мило улыбаясь, не сдалась шантажистка.

Андруш снова протёр лоб надушенным, выглаженным платком.

— Да. Мы уедем вечером. Но если вы не сдержите слова… Я вас из-под земли достану, клянусь!

— Вот и ладусеньки! — обрадовалась стерва и преспокойно направилась к двери. — Приятно иметь дело с умными человечками.

Проходя мимо висевшей в стеклянном футляре великой картины — сердца его коллекции — стерва запрокинула лицо, прицокнула восхищённо:

— Это и есть тот самый Драфаэль, который ваш сынулька проспорил другу? Ничё так, миленько. Даже жалко, что вы его потеряете.

И вышла.

Граф метнул вслед малахитовое пресс-папье, едва не пробив им дверь из вишнёвого дерева. Заорал кабанихой, увидевший всех шестерых кабанятразом в виде шашлыка. Дрожа от ярости, нажал на звонякалку, дождался сонного бормотания и прорычал:

— Жду тебя в кабинете. Да мне до синих ёжиков, что спишь! Немедленно сюда, отдери тебя комар!

Упал в кресло и схватился за голову. Всё пропало. Всё. Из-за какой-то тощей девки, отомстить которой взбрело в голову его тупому сыну, вся жизнь рухнула! Да пусть бы и поимели её, ничего, не сотрётся. Ну поразвлеклась бы молодёжь. Не убудет от человечки. Эх, было ж время, когда такие твари милость барина за честь считали…

Такое дело рушилось!

Если только не…

Он замер, вперил невидящий взгляд в полотно великого живописца из Макаронии. А что если…

А почему бы и нет? В конце концов, что ему теперь-то терять?

Я сидела в небольшом уютном кафе с вывеской в виде отрубленной змееволосой женской головы и пила солёный эспрессо. Солёный потому, что я плакала. И причиной моих слёз лишь отчасти был бокал крепкого лошадебыка, медово поблескивающий в бокале рядом. В конце концов, может половозрелая, отверженная девица хотя бы немного расслабиться? За мелких я не волновалась — с ними осталась Юльси, к великому неудовольствию, к слову говоря, первых, потому что моя прекрасная женщина была педагогом.

Одна из трёх проблем была решена, осталось две. И времени — до завтрашнего вечера. Тридцать шесть часов, неплохо. Одним словом, повод расслабиться был и ничего не мешало.

Причина тоже была.

Под утро, кое-как успокоив и уложив Юльси и Никандрика (не без помощи понятливого Хойра и притихшей Паси), я не могла уснуть от мыслей, разрывающих мой мозг и сердце. Зуки флейты из сада начали затихать, когда я осознала: так дальше нельзя. Ненавижу вот это — гонять мысли про себя, накручивать их и нервничать. Многие женщины в таких случаях ждут первого шага от мужчины, но ждать — не моя сильная сторона.

Не выдержав, я вскочила, схватила свёрнутый чёрный камзол с протёршимся серебряным шитьём — предлог для начала разговора, и выбежала в сад.

— Вот, забери, — сказала, подходя к вампиру, сидевшему среди роз.

Темнота уползала с неба, но было ещё довольно сумрачно. Боэсхий перевёл на меня взгляд, оказавшийся неожиданно тяжёлым.

— Госпожа Тририх, — процедил сквозь зубы, — я предлагаю вам расторгнуть контракт. Согласен выплатить неустойку, если к вечеру вы съедете из моего замка.

Меня будто ударили подкованным сапогом в сердце.

— Ч-что?

Ну что, Глаша, поздравляю: твоё непрофессиональное поведение привело к расторжению контракта. А потому что нечего мешать рабочее с личным!

Я закусила губу.

— Боэсхий Назгулович, — выдохнула, постаравшись взять злость под контроль, но чувствуя, как волосы темнеют сквозь краску, а нос вытягивается, — вам не обязательно расторгать договор для того, чтобы избавиться от моих поползновений на вашу честь. Вам просто достаточно сказать, что вы не испытываете ко мне взаимности.