Чтение онлайн

К удивлению вампирши, дверь почти тотчас распахнулась.

— Доброе утро, тётушка, — пропищала Юльси. — Я так вас ждала!

Нуси озадачилась. Боевым шагом прошла в коридор, огляделась. Брезгливо поджала губы:

— Совсем ты засралась, пироженка. Пол не вымыт, плафон на люстре — пыльный. Я понимаю, работа, ребёнок. Но у меня тоже были дети, и я тоже работала, однако до такого свинячества никогда не опускалась! Потому что для здоровья малышам нужна гигиена!

Про домработницу и нянюшек вампирша умолчала: это уже были незначительные детали. Снимать плащ Нуси Агриковна не стала. Юльси молча и покорно проследовала за тётушкой на кухню.

— Заварить вам чай? — предложила кротко. — С мятой. И вишнёвым пирогом.

— Ты меня не перебивай со своим чаем, — Нуси назидательно подняла палец, потом протёрла им табуреточку, сморщилась брезгливо, поискала глазами и нашла салфетку, подстелила и только тогда присела. — Ты прежде всего мать, Юльси! Да твой Никандрик дизентерию подхватит с такой-то неряхой-матерью! Ты посмотри на себя: голова не чёсана, зубы не чищены. Тебе чуть больше тридцати, а выглядишь, словно пугало. Не обижайся за эти слова, другой не скажет, но подумает, а я тебе правду всегда говорю…

— Что вы, помилуйте, я не обижаюсь. Спасибо за правду.

Юльси суетливо возилась с чайником, не решаясь взглянуть на гостью. Вампирша коснулась стола и снова сморщилась:

— Ты давно мыла столешницу со средством? Она липкая, Юсь. Как можно есть в такой грязи?

Племянница схватила тряпку и хотела было протереть стол, но Нуси взвизгнула:

— И тряпка грязная! Грязным грязное протирать — только грязь размазывать!

— Простите, тётушка, — смиренно пискнула Юльси.

Постирала идеально чистую тряпочку под краном и тщательно протёрла и без того стерильный стол. Потом налила свежий чай в фарфоровую чашечку, поставила её перед тётушкой на блюдечко. По кухне поплыл пряный аромат мяты. Хозяйка открыла духовку, вынула противень с пирогом…

— Юльси! — простонала Нуси. — Ты знаешь, что у блюдец надо мыть не только лицевую, но и обратную сторону? А чашка?! Вот этот жёлтый налёт в уголке ручки… Девочка, да кто ж тебя учил домоводству?!

— Перемыть? — руки Юльси бессильно опустились.

— Конечно! И вылей чай, кружка уже испачкала его! Я такое не пью.

Всё происходило так, как всегда, и в то же время не так: почему-то жажда не уменьшалась, только росла. Не было вот этого чудесного привкуса внутреннего раздражения, испуга, переживаний… Может, пироженка не проснулась? Может, всё-таки надо было приехать попозже, а не в четверть шестого? Юльси была просто ужасно ранима, и энергия её душевных ран так нравилась Нуси своей терпкостью! А сейчас девушка ощущалась какой-то… пустой. Или, лучше сказать, непроницаемой.

Нуси Агриковна нахмурилась. Ей стало досадно. Она молча пронаблюдала, как племянница выливает чай в раковину, моет и без того чистую чашку, споласкивает… Да нет же! Обычная безответная Юльси… Тогда что не так? Дождавшись чая (он у племянницы всегда получался на редкость вкусный, но всё же Нуси приехала сюда не за ним), вампирша сделала несколько глотков. Укусила поданный кусок мягкого пирога и сморщилась снова:

— Ты как будто для свиней готовишь, Юльси, — заметила усталым голосом. — Вот что это, по-твоему? Пирог? Как эту гадость вообще есть можно? И не говори, что Никандрик ест, в его возрасте и подошву прожуёшь, особенно если нет ничего другого…

— Действительно, — Юльси встряхнула стриженой головой и задумчиво посмотрела на круглый пирог в руках.

— Да его в рот взять невозможно! — наседала тётушка.

Юльси деловито кивнула и опустила выпечку на белоснежные волосы гостьи, смяв высокую причёску. Горячие вишни покатились по вискам, лбу, затылку, потёк сироп, ещё не застывший… Нуси растерялась.

— Ты права, — ласково согласилась нахалка, — так куда как лучше, чем в рот. Кушай, тётушка, мозгом. И запивать не забывай!

И вылила сверху чай из чайника. Нуси завизжала, вскочила:

— Ты что себе позволяешь?! Ты, мерзкая, гадкая гадина!

— Добавочки? — поинтересовалась Юльси.

— Да я… да я…

— Сядь, — велела обнаглевшая племянница.

— Ноги моей…

— Я сказала — сядь! — прорычала девица, схватила тётушку за шиворот и швырнула в стенку, приблизила оскаленное лицо со зловеще поблёскивающими очками, всегда казавшимися Нуси трогательно-глуповатыми. — Ты — моя гостья, Нуси. Сядь и жри, как полагается гостям.

И уронила опешившую и насмерть перепугавшуюся вампиршу на табуретку. Худенькая, стройная Юльси с лицом человека, снова и снова карабкающегося по тёрну вверх на гору и мечтающего однажды просто разжать руки. Старенький фиолетовый свитер. Поношенные джинсы. Нуси икнула, тараща глаза на озверевшую пироженку.

— Т-ты чего? — спросила отчего-то шёпотом.

Юльси облизнулась и томно посмотрела на гостью.

— Я так рада тебе, тётушка! — помурлыкала весело. — Ты же знаешь, как скучно в декрете! Так вот, Никандрика я сегодня отправила бабушке, а сама как раз решила потусить в баре: давненько не отрывалась по полной. А холостым-то девкам как раз и положены танцульки. Гуляем! Да вот беда, квартира не прибрана. И тут моя любимая тётушка — такое счастье! В общем, ты тут приберись к моему возвращению.

И на глазах онемевшей от растерянности Нуси нахалка скинула джинсы, стянула с себя свитер через голову и бросила всё это прямо на пол. Обнажённой прошла в комнату.

— Ну, знаешь! — завопила вампирша, приходя в себя. — Это ещё…

Она ворвалась вихрем. Юльси стояла у ростового зеркала, натягивала на длинные тощие ноги чёрные колготки-сеточку. Лифчик в виде крыльев летучей мыши подчёркивал скромный бюст гибкого поджарого тела. Стринги из-за ягодиц видны практически не были, и Нуси на минуту показалось, что племянница стоит перед ней голозадой. В комнате царил ужасный бардак.

— Ты давай, давай, — добродушно заметила пироженка, — покажи мне мастер-класс. А я поучусь.

И хохотнула вульгарно. Вытащила из ящика какую-то маленькую шёлковую тряпочку алого цвета, натянула. Это оказалось платье, тотчас скрывшее ягодицы, но так прильнувшее к коже, что теперь несчастной Нуси показалось, что задница девицы осталась голой, просто покраснела, как у павиана.

— Не думала, что ты такая развратница! — завопила Нуси в бешенстве. — Да ты… да ты! Антроп знает, на какой шалаве он женат?

Юльси натянула на ноги лакированные сапоги-ботфорты из тончашей кожи, шпильки которых, казалось, решили посоревноваться в длине с ходулями. Быстрыми и точными движениями приклеила пышные ресницы, очертила брови и намалевала себе алые, точно артериальная кровь, губы. Полюбовалась в зеркало и обернулась к тётушке. Подмигнула.

— Не-е-ет. Знал бы, небось не играл бы в свои танчики. Но это уже неважно. Ночью я спустила его с лестницы, а его умняху вместе со шмотьём отправила следом. В окно. Так что и не узнает, если, конечно, ты не расскажешь. Ты же догадываешься, тётушка, да? что мужиков я, конечно, люблю, но не бывших. Бывший мужик — как использованный презерватив, ни подтереться, ни на полку положить.