Чтение онлайн

– Посмотрите, что тут написано! Никита, - читаешь, издевательски выделяя каждый слог и ударение на последнем «А», - ШЛЮХА!

«Господи, есть ли предел его дибилизму?» – Мысленно вопрошаю я, понимая, что воздуха мне катастрофически не хватает.

Сомнений нет, кому предназначалась эта надпись. Много ли старшеклассниц с таким прозвищем?

Под ехидные смешки одноклассниц и гробовое молчание ребят, чувствую, как жар со скоростью света распространяется по телу, заставляя его гореть нездоровым румянцем, и тут же уходит, оставляя синюшную бледность и ледяной холод.

Ты смотришь, ожидая реакции, и еще не понимаешь, что забил последний гвоздь в крышку, хоронящую мои тайные мечты о наших возможных отношениях.

Ты никогда не повзрослеешь! – Хочу крикнуть, но молчу.

– А что? Так написано, - Ты уже понимаешь, что «шутка» перешла допустимую грань, но продолжаешь разыгрывать дурачка.

Ты ДУБИНА, Лешка, ДУБИНА!

Стоит мне сказать одно слово и эти пятеро волчат из соседнего двора, всегда сидящие вокруг меня, разорвут тебя в клочья, и не помогут даже твои более взрослые товарищи. Оглянись, посмотри, с каким предвкушением горят их глаза.

И сделают это они не потому, что я им нравлюсь, а потому что я их гарантийный талон на хорошую оценку в выпускном классе.

Немая безобразная сцена затягивается.

Понимаю, что мне нужно разорвать сковавшее тело онемение и сделать последние шаги. К нему, к парте, на которой возможно ничего нет.

Справляюсь. Иду. Выводя из оцепенения и остальных.

– Дубина, ты дибил. Сам это написал, а потом озвучил! – Костик - один из волчат - все же не выдержал и полез на рожон.

Неожиданно! Хотя иногда он и соперничал с Лехой по тупости шуток, направленных на привлечение моего внимания, и был еще тем отморозком, но до такого все же не скатывался никогда.

– Хватит. – Мой резкий окрик, совпавший с оглушающей трелью звонка, заставляет их замереть, сверля друг друга взглядом.

На мое счастье, спустя секунду, в класс входит Наталья Алексеевна, призывая всех к порядку и вынуждая разойтись по своим местам.

Я упрямо не смотрю вниз на исписанную столешницу. Мой пустой пронзительный взгляд не отрывается от учительницы, отчаянно пытающийся хоть что-то вложить в наши бестолковые головы.

Но слышу ли я, ее? Нет.

Ложное, абсурдное обвинение крутится в голове выжженным клеймом.

И что толку от этих правил: не встречаться с дворовыми парнями и одноклассниками, если не хочешь слышать всякие нелицеприятные гадости о своей персоне, а проще: не гадь там, где живешь?

Я строго следовала им, а в итоге? И кто? Лешка! Нет, ДУ-БИ-НА. И за что? Просто так, чтобы привлечь внимание!

Обидно. У меня и парня-то нет, одни друзья!

– Свет, да не думай ты об этом. Ничего тут не написано. Завтра все благополучно это забудут.

– Павлов! Прекрати болтать, иначе выгоню из класса.

– Я знаю, - благодарно шепчу в ответ Костику.

– Точняк, Светик, выбрось из головы и не парься, – уже тише добавляет Сергей.

– Все же знают, что это не правда, – и Андрей туда же.

– Хочешь, морду ему набьем? – Предлагает Димка.

Пашка, нагло развернувшись в мою сторону, согласно кивает, поддерживая остальную честную компанию.

Вот уж от кого не ожидала, так не ожидала. Этих медом не корми, дай поиздеваться.

– Не надо, - вяло улыбаюсь.

– Павлов, Агаркин, Никулочкин, Сницин, Горкин, и ты тоже, Никитина, выйдите из класса и не мешайте вести урок.

В этот момент на радостях хочу расцеловать Наталью Алексеевну в обе ее испещренные морщинами щеки, поскольку сил моих больше нет здесь находиться. Двигаясь к выходу за паясничающими мальчишками, остро ощущаю твой взгляд, но мне уже все равно.

Дверь за спиной захлопывается, и я чувствую, как напряжение отпускает.

Парни, успевшие с диким хохотом отбежать уже довольно далеко, вдруг останавливаются.

– Никита! Как на счет прогулять оставшиеся уроки?

Хочу до жути, но…

Мне не дают возразить.

– Идем с нами в тир, выпустишь пар, расстреливая воображаемого Дубину.

Они гогочут, а я соглашаюсь.

Не зря.

Из меня вышел отличный стрелок.

Неделю спустя

Я стараюсь не думать о тебе, не вспоминать. Выкинуть из головы любое упоминание о том, что ты есть.

Но это не так-то просто.

В школе еще как-то удается избегать столкновений. Прихожу с первым звонком, выхожу тоже первой. И все время, отведенное на перемены, провожу с подружками из параллели.

Однако ты все равно умудряешься напомнить о себе.

Ну, зачем, скажи, зачем тебе понадобилось читать вслух всему классу, каким я вижу своего будущего мужа. (Тему сочинения хуже не придумаешь).

Вскочив на стул, предварительно стащив стопку листов со стола учителя и пролистав несколько, ты, естественно, начинаешь с моего.

По мере декламации достоинств моей воображаемой второй половины, ты все больше мрачнеешь, а я, молча, злорадствую, глядя на твои жалкие потуги в очередной раз задеть меня.

– Что ты за человек такой, Никитина! А где кадиллаки, яхты, квартиры, курорты и голубоглазые брюнеты, как у остальных? Тебе не мужик, а домработник нужен.

Ты так забавен в своем разочаровании…

Развожу руками, радуясь, что благоразумно не написала какой-нибудь романтической чуши, и с ехидством отвечаю: - У каждого свой идеал!

На этой бравурной ноте инциденты в школе вроде заканчиваются, чего нельзя сказать про улицу.

Каждый раз, выходя из дома гулять, я вижу тебя в компании друзей у подъезда напротив.

Не могу сдержаться. Бросаю беглый взгляд, и он всегда находит тебя среди толпы парней.

Боясь, что ты его заметишь, вскидываю подбородок так, что может показаться, будто что-то высматриваю в окнах третьего этажа, и медленно прохожу несколько злосчастных метров до поворота.

Кожу разъедает от ваших провожающих заинтересованных взглядов, а в голове одна мысль, только бы не споткнуться.

Поворачиваю за угол и лишь тогда могу сделать свободный вдох, снова улыбнуться и ответить подругам…