Чтение онлайн

Пока ты хватаешь ртом воздух, я успеваю запрыгнуть в лифт. На мое счастье он оставался по-прежнему на девятом этаже.

Правда удача не продлилась долго, когда створкам, чтобы захлопнуться, оставалось всего лишь каких-то полтора сантиметра, ты умудряешься впихнуть между ними спичечный коробок.

– Вот и сиди тут, остывай, бешеная!

Двери заблокировались, и я оказалась в замкнутом пространстве на неопределенный срок. Шансов, что кто-то дойдет до 9 этажа в поисках причины неполадки были 1 к 10, если только ты не сжалишься.

Мне становится грустно и тошно. Обзываться, ругаться и орать бесполезно. Прислонившись к дверям в надежде, что ты еще не ушел домой, тихо, спокойно пытаюсь достучаться до разума, который заблудился в твоей непутевой башке.

– Леш, - посчитала, что имя в данном случае уместнее, - отпусти, меня мама дома ждет.

Минуты две ничего не происходит, и я уже начинаю отчаиваться, когда внезапно дверь щелкает, и лифт трогается вниз.

Глава 3

Последний звонок 9 класс

Последний звонок - дебильный, непонятный, никчемный праздник. Суть которого - нарядиться в сильно укороченную коричневую хламиду, приобретенную у кого-то через пятые руки, нацепить огромные банты, размалевать моську тонной косметики, щедро залить все это сверху мамиными духами и пощеголять на высоченных шпильках перед оторопевающими от такого зрелища молокососами (убийственное сочетание детского фетиша и атрибутов взрослой жизни, пагубно сказывающееся на мыслительных процессах мальчишеской половины). От отупения на ухмыляющихся рожах парней, вызванного оттоком крови от действительно важных органов к менее значимым, становится тошно, как собственно и от торжественно улыбчивых мин учителей, скрывавших дикое нетерпение поскорее избавиться от еще одной партии ненужного балласта.

Сижу во втором ряду от сцены, критично оглядывая одноклассниц и девочек из параллели в их чудом натянутых на себя ширпотребовских формах. В сравнении с ними я ощущаю себя королевой в бархатном коричневом платьице, четко подогнанном по фигуре, и ажурном белом фартучке, любовно сшитых моей мамой. Волосы свободной, густой, не стянутой массой красиво струятся по моим плечам, что сразу бросается в глаза на фоне бесконечных громоздких бантов, наподобие тех, что сейчас загораживают мне полностью обзор впереди.

При взгляде на них мне сразу почему-то вспоминается Миронов в «Синема», подрезающий перья вождю, но за отсутствием ножниц в своем распоряжении не могу также лихо и варварски расправиться с помехой.

Чувствую, как губы расплываются в мечтательной улыбке от воображаемой картинки того, как отрезаю Танькины банты вместе с хвостами, и как ее визгливые крики музыкально ласкают мой слух.

– Свет, – тихий Катькин шепот рядом рассеивает приятный бред, - вроде ты говорила, что тебя бесит это сборище. Так что, как счастливая идиотка лыбишься?

Я поворачиваюсь к подруге, непонятным образом пробравшейся с другого конца переполненного зала ко мне, и шепчу на ухо свою фантазию, видя, как в ее глазах начинают дерзко прыгать чертенята. Ее заразительный громкий смех заставляет повернуться к нам Таньку с Иркой, их надменно вытянутые лица смотрятся так комично, что я заражаюсь весельем подруги.

– Больные! – Вынеся свой приговор, они брезгливо отворачиваются, вызывая у нас новый приступ смешков.

Наконец, со сцены слышится: - Ребята, попрошу успокоиться и занять свои места.

Воззвание завуча достигает цели только с третьего или четвертого раза, и то нечеткий гул полностью не исчезает, но хотя бы уже не перекрывает микрофон.

Мы с Катюхой утихаем, прислушиваясь к наполненной пафосом вступительной речи директора, впрочем, не особо рассчитывая услышать что-нибудь новое неизвестное для себя.

– Дорогие, ученики! Вот и пришел этот знаменательный день для всех нас…

– Еще бы, куда уж знаменательней, - тихонько суфлирую я ради развлечения, поскольку банты дылд перед нами представляют довольно скучное зрелище, - одной партией идиотов меньше.

– Когда-то вы пришли сюда совсем маленькими, не умея ни читать, ни писать…

– Те, кто уходит так и не научилась, не считая редких исключений.

Катька сквозь пробивающийся смех выталкивает из себя: - Свет, неужели ты так ненавидишь эту школу? Откуда столько яда? Ты точно уже все решила?

Вопрос подруги опять вызывает противоречивые эмоции и мысли. Задумчиво покусывая верхнюю губу, поворачиваюсь к ней и с серьезностью смотрю в смешливые карие глаза, думая как ответить.

– Мне тяжело здесь, да и уровень преподавания основных предметов тут слабоват, ну или ниже, чем в гимназии. Там я не буду белой вороной: одной на двадцать пять, скорее наоборот одной из двадцати пяти. Кать, ты можешь представить, чтобы я недобрала балов по математике? И если бы не удачно сданный тест, то вообще бы туда не прошла по конкурсу?!

И здесь не будет самого главного, ради чего стоило оставаться, однако об этой маленькой тайне подруге знать не обязательно.

– Но гимназия на другом конце города, и теперь бы мы могли учиться в одном классе. Свет, подумай, у тебя здесь сто пудово будет медаль. А там?

– Вот именно только после перевода Зиминой два года назад в другую школу наши учителя спохватились и начали тянуть меня изо всех сил. А до этого? Как бы ни старалась, как бы ни учила, ни выкладывалась, стабильные четверки и «Звезда» в пример, даже если я ответила лучше. Бесит. Ты вон Леську поубеждай, ей с ее тягой к танцам точно нечего делать в классе с сильным уклоном на математику. Прибила бы ее родителей за то, что ломают дочь.

При мысли об Олесе, по блату зачисленную со мной в гимназию, чувствую, как злость вспыхивает внутри. Катька тяжело вздыхает.

– Это бесполезно. Они все равно ее заставят.

Из динамиков звучит плавная мелодия школьного вальса, прерывая наш разговор.

Я дергаю Таньку за хвост.

– Головы раздвиньте или пригнитесь, не видно ничего.

– Да пошла ты, Никитина! – Слегка скосив глаза, но, не оборачиваясь, шикает дылда.

Олеся уже кружится на сцене в паре с Сергеем, а обзор по-прежнему закрыт раздражающими бантами. Сильнее натягиваю волосы, не позволю какой-то уродке помешать мне посмотреть единственное стоящее на этом празднике представление.

– Без скальпа оставлю, дура! – Моя угроза все же дошла до куриных мозгов, и банты раздвинулись, освобождая щелку для просмотра.

Смотрю на плавные движения подруги, на улыбку, приклеенную к губам, и знаю, что она этим танцем прощается со своей мечтой. В гимназии не будет хореографического класса…

Сначала воспринимаю только музыку, но постепенно смысл песни пробивается сознание.

Ее поет мальчишка о том, что звенит последний звонок, и он прощается с учителями, классами, школой и первой любовью, что больше не будет дергать девчонку, которая свела с ума, за косички…