Чтение онлайн

Правильные черты лица с четкими линиями скул, гордо вскинутая голова, свободный разворот широких плеч — во всём читалось нескрываемое превосходство. Только волосы в образ надменного аристократа не вписывались: они были вопиюще коротки — просто черный ёжик.

Тот самый! Бритоголовый!

Давя кашель, Лера уставилась в свою тарелку. Только бы не заметил, не узнал!

А Маркус всё стоял на пороге, будто давая себя рассмотреть. Хотя, может ему просто не нравились невкусные запахи. Но наконец, двинулся к раздаче — неспешно, даже с ленцой, — и тут же, словно по сигналу, все зашевелились и заговорили.

— Маркус! — позвал Шоннери и, привстав с места, помахал рукой.

От неожиданности и злости на такую подставу Лера зашипела и, склонившись над тарелкой еще ниже, принялась вылавливать из похлебки бобы. Дилан, видимо, тоже не ожидал подвоха от своего соседа. Выпучив глаза и что-то нечленораздельно пробулькав, он схватив ложку и начал остервенело накручивать ею в чае.

Только бы не заметил, взмолилась про себя Лера. Только бы мимо прошёл! Она скосила глаза на Маркуса.

Тот шествовал впереди угодливо семенящих за ним двух первокурсников, один из которых нёс поднос, а второй завистливо поглядывал на более удачливого соперника. И шли они, слава Богу, к пустому столику.

Но Шоннери — этот… нехороший человек! — снова окликнул Маркуса. И тот услышал!

Нашел высокомерным взглядом наглеца, посмевшего позвать его, и вдруг взгляд его смягчился, потеплел. Лера даже растерялась от такой метаморфозы и не сразу сообразила, что пялится на Маркуса в открытую. А тот направился к ним!

Леру бросило в пот. Припомнит Маркус былое или проигнорирует, не снизойдя до невежественных простолюдинов? А может проявит великодушие? Нет, а Шоннери-то каков! Обманщик! Я, говорит, не привык с аристократами… А сам с главной местной шишкой знаком, да еще и не постеснялся пригласить!

Маркус подошёл. Первокурсник опустил поднос на стол и попятился, непрерывно кланяясь и бормоча:

— Простите, но тут не очень вкусно кормят. Простите…

Второй же парень подскочил и отодвинул стул. Единственный свободный стул за их столиком! Рядом с Лерой! Маркус, не обращая внимания на суету перваков, уселся и кивнул Шоннери.

— Светлого дня! Даже не знаю, рад ли видеть тебя здесь. Не думал, что окажешься в этой академии.

Шоннери смущенно улыбнулся и пожал плечами:

— Я сам виноват. Следовало больше внимания уделять физической подготовке и тренировке магзрения.

Лера съёжилась и прислушалась к разговору, с трудом улавливая смысл. И вроде разум понимал, что ничего же страшного не случится, если Маркус узнает их с Диланом. Ну, извинятся они, поблагодарят еще раз, — небось, язык не отсохнет, — однако, сердце суматошно колотилось, а шум крови в ушах смешивался со звуками глубокого низкого голоса в какой-то сумасшедший опьяняющий коктейль.

— Это твои друзья? — спросил Маркус и, мельком глянув на Дилана, перевел взгляд на Леру. Как раз на её изуродованную щеку.

Лера оцепенела. Дыхание сбилось. Словно горячей кистью обвели каждый рубец.

Не зная, куда деться от странных ощущений, она сунула в рот полную ложку похлебки. Проглотила, даже не почувствовав вкуса, и хотела уже есть дальше, но рука остановилась на полпути при следующих словах Маркуса:

— А я их помню. И рыжего, и эту… со шрамами.

Напоследок ёкнуло сердце, и на Леру вдруг снизошло спокойствие. Хотя вряд ли состояние, когда понимаешь, что ничего уже не исправить и ответа за содеянное не избежать, можно назвать спокойствием. Скорее, это смирение.

Шоннери говорил что-то, наверное, представлял их с Диланом, но Лера не слышала.

Она медленно опустила ложку и повернулась к Маркусу. Взгляд её, до того робко опущенный вниз, поднимался, казалось, целую вечность. Лера успела оценить и тонкую ткань белоснежной рубашки, и элегантную вышивку по вороту-стойке, и гладко выбритый подбородок… Наконец, их с Маркусом глаза встретились. Его черные, непроницаемые, и её серые, широко распахнутые от понимания обреченности.

Воздух застрял в груди тугим комом. Лера замерла, не в силах ни шелохнуться, ни произнести хотя бы слово. Окружающее отдалилось, исчезли звуки и запахи. Исчезло всё. Остались лишь эти черные глаза напротив.

Но вот они сощурились, и Маркус отвернулся, равнодушно бросив:

— Забавная у тебя компания, Шон. Из вас троих, пожалуй, один лишь рыжий на своем месте.

Дилан исподлобья глянул на Маркуса:

— Кого только нет на этом месте… — Потом, видимо, вспомнив, с кем говорит, склонил голову и сказал: — Простите, лэр Маркус, я не хотел грубить. И это… спасибо за помощь… тогда на озере…

— Довольно, — прервал его Маркус и обратился к Шоннери: — Вижу, здешние студенты не заслужили вкусной еды. Как насчет прогулки до города? Посидим в комфортной обстановке, без лишних глаз и ушей.

— Да, конечно. — Шоннери нерешительно посмотрел на Леру и Дилана: — Мы с Маркусом давно не виделись…

Лера отмерла:

— Да-да, идите! Друзья — это святое. — Она почувствовала, что от облегчения начнёт сейчас нести бред, но остановиться не смогла: — С друзьями надо того… этого… Видеться чаще! Где друзья, там и богатство. И это… человек человеку — друг. Да… — Выдав все пришедшие на ум поговорки про друзей, и сникнув под тремя парами недоумевающих глаз, Лера в довершение пробормотала: — В «Сыто-пьяно» вкусно кормят… и недорого.

Маркус презрительно хмыкнул и встал.

Лера в смятении закусила губу. Если она не объяснится, то при всякой, даже мимолетной, встрече будет чувствовать себя преступницей, пойманной с поличным. И с каждым разом будет хуже и хуже. Надо сейчас, не откладывая! Главное, не пороть чушь. Она же умеет говорить правильно… Можно казенно, только не околесицу, как до этого.

Лера вскочила. Не замечая установившуюся тишину и десятки взглядов, впивающихся со всех сторон, она твердо посмотрела в глаза Маркуса, обернувшегося на её движение. Глубоко вздохнув, взяла себя в руки и сдержанно произнесла:

— Извините за мою не слишком адекватную реакцию тогда. Вы были правы, указывая мне, что следует делать, однако я пребывала в таком шоковом состоянии, что повела себя недопустимым образом. Мне очень стыдно. Простите.

Маркус откинулся на спинку кресла и с сытой ленцой оглядел обеденный зал небольшой, но дорогой гостиницы — одной из немногих в Альтии, где патриций мог остановиться, не навредив своей репутации. Столики в альковах, множество зелени и неяркий теплый свет магических светляков — всё для безмятежного отдыха.