Чтение онлайн

183. Во-первых, я никогда не говорил ему, что Кремль усиливает на меня давление, угрожая конфисковать какие-либо «доли» в Сибнефти. Ни президент Путин, ни Кремль не оказывали на меня никакого давления в связи с г-ном Березовским, и, следовательно, я не мог говорить ему ничего подобного. Во-вторых, даже если г-н Патаркацишвили не понял меня и подумал, что в своем высказывании я имел ввиду, что Кремль давил на меня, я не понимаю, как подобные замечания могли содержать даже отдаленные намеки на то, что я говорил это, чтобы передать своего рода «завуалированную угрозу» использовать мое предполагаемое влияние на Кремль, чтобы склонить его к конфискации каких-либо активов г-на Березовского или г-на Патаркацишвили. У меня не было повода делать завуалированные угрозы.

184. Ни г-н Березовский, ни г-н Патаркацишвили не владели долями участия Сибнефти, которые российское правительство могло бы конфисковать. У нас с ними была договоренность о «крыше», которая была основана на личном доверии и чести, и это невозможно «конфисковать» в силу характера договоренности подобного рода.

185. Припоминаю, что в то время у меня состоялся один разговор с президентом Путиным по поводу г-на Березовского, тон которого совершенно не соответствовал представлению о том, что он хочет оказать на меня давление. Речь шла об ОРТ. Я сказал президенту Путину о намерении приобрести акции ОРТ, на что он ответил, что не станет препятствовать этой сделке, но и содействовать тоже не будет. Полагаю, президент Путин считал эту сделку частным делом, и только попросил меня проинформировать его о закрытии сделки.

186. Я также помню, что в конце 2000 года и начале 2001 года у меня имелись опасения относительно возможных неблагоприятных последствий для всех нас, которые могли бы возникнуть в будущем, если бы г-н Березовский продолжил свою агрессивную кампанию против правительства России того времени. Полагаю также, что в то время я обсуждал этот вопрос с г-ном Патаркацишвили. И г-н Патаркацишвили, и я считали, что поведение г-на Березовского может нанести нам (и г-ну Березовскому) значительный ущерб. Что касается Сибнефти, мы оба сознавали, что если г-н Березовский продолжит свою агрессивную кампанию против правительства России, сама компания может попасть в немилость, поскольку фамилия г-на Березовского продолжает ассоциироваться с Сибнефтью. Если бы это произошло, Сибнефть могла бы попасть в список компаний, с которыми инвесторы и потенциальные партнеры не хотели бы вести дела.

187. Это, естественно, было мое главное опасение, поскольку я (через мои компании) являлся акционером и контролировал Сибнефть. Однако этого также опасался и г-н Патаркацишвили, поскольку он понимал, что если я потеряю Сибнефть, я не буду больше платить им денег.

188. Аналогично после того, как г-н Глушков попал в тюрьму в декабре 2000 года, я и г-н Патаркацишвили понимали, что ввиду тесной связи между г-ном Березовским и г-ном Глушковым, продолжение агрессивной кампании может поставить под угрозу перспективы освобождения г-на Глушкова. Это особенно беспокоило г-на Патаркацишвили, так как он, по все видимости, неподдельно был обеспокоен тем, что случилось с г-ном Глушковым, который был его другом. Мы оба чувствовали, что г-н Березовский действует, не заботясь ни о ком, кроме себя, и не думая, как это может повлиять на других , включая г-на Глушкова.

189. Поэтому мы с г-н Патаркацишвили обсуждали вопрос о том, как «контролировать Бориса», то есть как наилучшим образом попытаться убедить г-на Березовского обуздать свое поведение (которое, по моему мнению, было весьма безответственным) и не ухудшать еще больше отношения с правительством России. Я помню, что сказал г-н Патаркацишвили, что г-н Березовский вел себя как ребенок, и говорил первое, что пришло ему в голову. Он часто мог сам себя убедить в чем-то, что это правда, но потом мог передумать, и убедить себя в обратном, хотя в некоторых вопросах он был очень умен. Он легко переключался с одной вещи на другую и легко менял свое мнение.

190. При обсуждении этих опасений с г-н Патаркацишвили я конечно не угрожал г-ну Патаркацишвили (или г-ну Березовскому). Я также абсолютно уверен в том, что г-н Патаркацишвили не воспринимал мои замечания в ходе этих бесед таким образом. Также я вполне уверен, что это не воспринималось бы подобным образом любой разумной третьей стороной (если бы она присутствовала), которая бы слышала наш разговор или которой бы сообщили об этом разговоре. Мы просто обсуждали наши общие опасения относительно возможных вредных последствий агрессивной политической кампании г-на Березовского.

191. Я также обсуждал с г-н Патаркацишвили приблизительно в это время правовые и коммерческие изменения, введенные российским правительством, которые могли повлиять на способы осуществления платежей в его адрес и в адрес г-на Березовского в соответствии с нашими договоренностями. В частности, я обсуждал с ним общие вопросы, касающиеся планируемого введения новых законов, которые бы отменили налоговые льготы, и пытался объяснить ему, что в будущем выплаты в форме дивидендов буду представлять единственный законный способ получения дохода от российских компаний. Я говорил ему, что если мы попробуем организовать выплаты любым иным способом, мы вероятнее всего нарушим российское законодательство, к чему я готов не был…

195. Я абсолютно уверен, что ни в одной из наших бесед не упоминалось о продаже г-ном Березовским и г-ном Патаркацишвили принадлежащих им «долей» в Сибнефти мне. Я абсолютно уверен, что окончательное предложение об единовременной выплате огромной суммы г-ну Березовскому и г-ну Патаркацишвили, чтобы подвести итог нашим взаимоотношениям, впервые было выдвинуто г-ном Патаркацишвили. Я этого не предлагал и не рекомендовал. Г-н Патаркацишвили выдвинул это предложение полностью по собственной инициативе.

200. Даже после того, как в конце октября 2000 г. г-н Березовский покинул Россию, г-н Патаркацишвили все еще оставался в стране примерно до апреля 2001 г.

Взаимоотношения у президента Путина с г-ном Патаркацишвили были также достаточно тесными, так что г-н Патаркацишвили мог самостоятельно доставить г-ну Березовскому любое сообщение, которое президент Путин захотел бы ему передать …

209. Приблизительно в середине октября 2000 г., вскоре после моего разговора с г-ном Патаркацишвили о платеже в размере 305 млн долларов США, г-н Патаркацишвили начал давить на меня, чтобы я купил у г-на Березовского и г-на Патаркацишвили ОРТ.

210. Следует отметить, что ОРТ было создано в конце 1994 г. – в начале 1995 г. на основе Российской государственной телерадиокомпании «Останкино». Уставный капитал ОРТ составлял около 3 млн долларов США. В российской федеральной собственности находилось (и до сих пор находится) 51 % акций, а 49 % акций были распределены между несколькими банками и другими организациями по номинальной стоимости. 16 % из которых первоначально получали компании, контролировавшиеся г-ном Березовским. В последующем он увеличил свою долю участия в ОРТ до 49 %…

212. Насколько я понимаю, г-н Александр Волошин вспомнил свою встречу с г-ном Березовским и последующую встречу с г-ном Березовским и президентом Путиным относительно неправомерного вмешательства г-на Березовского в управление ОРТ. Как я понимаю, г-н Волошин вспомнил о том, что г-ну Березовскому сказали, чтобы это вмешательство прекратилось. Я также предполагаю, что г-н Волошин, скорее всего, рассказывал мне об этих встречах, но я не помню никаких подробностей. Я в целом помню, что президент Путин был недоволен сложившейся вокруг ОРТ ситуацией, и в частности тем, что г-н Березовский владея миноритарным (49 %) пакетом акций, фактически управляет каналом, диктует содержание программ для продвижения собственных интересов. Еще до истории с «Курском» г-н Березовский подвергался критики за использование СМИ в своих личных интересах. После событий с «Курском» ситуация только осложнилась.