Чтение онлайн

— И что же? — прошептала Эмилия, уже не в силах скрыть дрожь в голосе. Её тело откликалось на его грубость с унизительной готовностью. — Ты собираешься меня похитить? Прямо в доме у своего брата?

— Я не собираюсь тебя похищать, — его губы тронула едва заметная улыбка. — Я просто не дам тебе уйти. Ты играла с огнём, Эмилия. Считай, что ты его разожгла.

Михаил не стал ждать её ответа. Он буквально заставил её сделать шаг, повёл прочь от кареты, назад к дому. Карцева не сопротивлялась. Наоборот, её охватила пьянящая слабость. Эта его дикая энергия была тем самым эликсиром, которого ей так не хватало.

Градов вёл её по пустынным коридорам, его шаги были твёрдыми, а хватка — неумолимой. Она шла рядом, почти прижавшись к нему, пульс стучал в висках, а разум мутился от нахлынувших чувств.

Михаил распахнул тяжёлую дверь и втолкнул её в полумрак просторной спальни.

— Вот видишь, — Эмилия сделала последнюю попытку взять контроль в свои руки, обернувшись к нему с вызовом в глазах, — всё идёт по твоему сценарию. Привёл в своё логово. И что теперь? Будешь рассказывать сказки?

Градов захлопнул дверь и повернул ключ. Щелчок прозвучал оглушительно в тишине комнаты.

— Нет, — он медленно пошёл на неё, срывая с себя парадный мундир. — Я устал от твоих игр, Карцева. От этих намёков, улыбок и двусмысленных взглядов.

Он бросил графиню на кровать, прежде чем она успела сделать вдох. Его губы грубо прижались к её губам, заглушив любой протест. Это был не нежный поцелуй, а акт агрессии и обладания. Его руки запустились в её сложную причёску, вырывая шпильки, освобождая волосы, которые волнами упали на плечи.

Эмилия ответила ему с той же яростью, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами упругие мускулы. Она кусала его губы, наслаждаясь медным привкусом крови — его или своей, она уже не понимала.

Одним резким движением Градов разорвал застёжки на её платье. Дорогой бархат с шелестом упал на пол, обнажая тонкую шёлковую сорочку. Михаил не стал церемониться и с ней — ткань с треском разошлась под его руками. Его ладони — одна шершавая и горячая, другая гладкая и холодная — скользнули по её обнажённой коже, сжимая, исследуя, заявляя права.

Эмилия откинула голову, издавая глухой стон, когда его губы опустились на её шею. Её собственные руки лихорадочно стаскивали с него рубашку, касаясь шрамов, покрывающих его торс.

— Вот кто ты на самом деле, — прошептала Карцева, с наслаждением вглядываясь в его искажённое страстью лицо. — Не капитан, не брат барона… а просто дикарь.

— А ты — не графиня, — прорычал он. — Ты просто женщина, которая слишком долго дразнила зверя.

Его губы снова нашли её, заглушая любой ответ, а его руки завершили то, что начали, срывая последние лоскуты одежды, обнажая кожу для поцелуев, укусов и прикосновений.

Эмилия Карцева, всегда державшая всё под контролем, наконец-то позволила этому контролю рухнуть, с наслаждением погружаясь в бушующее море огня, которое она сама и разожгла.

На границе владений барона Градова

Ночь была непроглядной и тихой. Константин Роттер, сидя на своём вороном жеребце, казался не живым человеком, а ещё одним сгустком мглы, лишь случайно принявшим человеческую форму.

Его отряд — два десятка всадников — двигался в идеальной тишине, нарушаемой лишь приглушённым топотом копыт, да скрипом сёдел. Эти люди не нуждались в приказах, чтобы сохранять строй или бдительность. Каждый был готов умереть, не проронив ни звука. Они уже смирились с клеймом предателей, и эта ноша сделала их железными.

Роттер скользнул взглядом по тёмному силуэту кареты, катившейся в центре их построения. Карета Базилевского, чью жизнь барон градов доверил Константину. И он был благодарен за такую честь.

Враг уже показал своё подлое нутро, попытавшись отравить графа во время приёма. Только вот эта отрава, вполне возможно, была лишь отвлекающим манёвром. Враг приготовил ещё одну ловушку — на сей раз нацелившись на своего главного соперника.

Дорога пошла на спуск, уходя в неглубокий, поросший лесом овраг. Идеальное место для засады. Роттер замедлил ход, его глаза впились в темноту склона, выискивая движение. Он ничего не видел. Но тишина казалась ему слишком гнетущей, слишком неестественной.

Он поднял голову, вглядываясь в низкое, облачное небо. Воронов, которых должен был выслать Градов для прикрытия, видно не было. Но Роттер знал — они там есть. Он чувствовал их присутствие на уровне того самого инстинкта, что не раз спасал ему жизнь в окопах.

И словно в ответ на его мысли, в небе прямо над оврагом вспыхнуло несколько ярких лиловых огней.

И тогда ночь взорвалась.

Вороны стремительно спикировали на землю, превращаясь в бомбы. Первый из них врезался в склон. Грохот был оглушительным. Столб огня и земли взметнулся в небо, осыпая склон градом камней и щепок. Вслед за первой, вторая птица врезалась прямо в центр замаскированных позиций наёмников. Крики смешались с грохотом взрывов. Вспыхнул пожар, осветив мечущиеся в панике фигуры.

— В атаку! — проревел Роттер. — За мной!

Он вонзил шпоры в бока жеребца, и могучий конь рванул вперёд. Всадники Чёрного полка, будто связанные невидимыми нитями, мгновенно перестроились и ринулись за своим командиром в пекло.

Они врезались в хаос на склоне, ещё дымящийся и пылающий. Роттер действовал своей тяжёлой саблей с холодной, безжалостной эффективностью. Никакого блеска, никаких лишних движений. Короткий удар — и первый наёмник, с обожжённым лицом, рухнул на землю. Второй, пытавшийся вскочить с земли, получил искривлённым лезвием по шее.

Его люди работали молча, как мясники на бойне. Взрывы воронов сделали своё дело — засада была дезорганизована и деморализована. Те, кто выжил, метались, ослеплённые вспышками и оглушённые грохотом.

Какой-то детина с пулемётом попытался развернуть громоздкое оружие. Роттер не дал ему шанса. Его жеребец рванул в сторону, и в тот же миг кривая сабля капитана описала короткую дугу, отсекая руки наёмника. Детина заорал, но его крик тут же оборвался, когда следующий удар клинка разрубил его шею.

Роттер видел, как его люди методично, без спешки и суеты, прочёсывали склон. Это была не битва, а зачистка. Они не брали пленных. Они пришли сюда не для допросов, а для отправки сообщения. Сообщения, написанного кровью.

Внезапно всё стихло. Лишь треск пожара да тяжёлое дыхание лошадей нарушали тишину. Склон был усеян неподвижными телами. Стоны раненых быстро смолкли — всадники Роттера не оставляли за собой выживших.

Капитан медленно опустил залитый кровью кылыч. Его грудь равномерно вздымалась, на лице не было ни усталости, ни триумфа. Лишь пустота и холодное удовлетворение от хорошо выполненной работы.