Чтение онлайн

Я положил трубку и почувствовал себя плохо. И глупо. Это было обычным делом, но не тем, что я хотел бы допускать регулярно. Быть успешным футболистом означает находиться в нужном месте в нужное время. Я даже еще туда не прибыл. Катнер не стал читать мне нотацию – в этом не было необходимости. По его голосу я понял, что он не в восторге. Он все еще любит рассказывать эту историю, и я даже слышал, как он рассказал об этом Джорджу. К счастью, Джордж сожалеет, что не получил меня за 5 миллионов, но весь эпизод напоминает мне о том, насколько тонкая грань лежит между успехом и провалом.

Иногда вам приходится учиться на ошибках. Жизнь футболистов подчиняется иному своду правил, чем у остальных людей. У нашей работы есть требования, ограничивающие то, что мы можем и не можем делать, и другие нюансы, о которых следует помнить из-за правил, налагаемых публичностью.

Я всегда очень заботился о своем здоровье и физической форме, но когда я отправился в свой первый отпуск с друзьями, они вылетели у меня из головы. Я отправился в Айя-Напу на Кипр с Джейми, когда мне было 17 лет, и наша компания вела себя довольно разумно, хотя мне и пришлось заверить маму, что с нами не было Стэна Коллимора!

Тогда, в 1996 году, Айя-Напа была идеальным местом для тех, кто был молод и хотел повеселиться. Она меня не разочаровала, и пять лет подряд я ездил туда. Когда я поехал с Джейми, я был совершенно неизвестен. Не было никакого давления со стороны людей, которые подходили бы и просили автографы. Я был всего лишь ребенком и находился в полном восторге от всего происходящего.

В последующие годы я ездил вместе с Телом и Билли. Затем поехали только я и Рио, но в то время мы еще не были звездами. Я играл в молодежке, и, хотя на тот момент мы оба уже дебютировали в «Вест Хэме», мы все еще оставались в тени, и нас никто не беспокоил. Мы определенно не были мишенью для таблоидов – два обычных молодых парня, которые наслаждались отпуском, как и все вокруг.

Мы с Рио, Телом и Билли вернулись через год и провели хорошую неделю, но через несколько дней после возвращения меня шокировало известие о том, что девушка, с которой я там встретился, продала свою историю в газету. Это было так унизительно. Мне было всего 19 лет, я отправился в отпуск и занимался тем, чем занимается каждый парень моего возраста, но это не значит, что мои родители должны были читать об этом за воскресным завтраком.

Меня это потрясло, но я был наивен, и Айя-Напа казалась мне лучшим местом для отдыха, и местом, которое я знал лучше всего. Мне следовало поехать куда-то еще, потому что к тому времени она стала самым популярным направлением для молодых футболистов. Казалось, что в премьер-лиге были организованы продажи путевок – так много знакомых лиц мы встречали на пляже и на главной площади.

Где бы ни появлялись молодые и талантливые английские игроки, за ними неизбежно следуют писаки из бульварной прессы. Парни веселятся и выпивают по паре пива на вечеринке, где девушки занимаются тем же самым. Теперь я понимаю, что это была обычная медовая ловушка и укус был лишь вопросом времени.

К нашей следующей поездке в 2000 году я уже был начеку и в начале недели нервничал, когда в барах к нам подходили люди, узнававшие нас. Но, конечно же, после пары бокалов я успокоился, расслабился и поддался праздничному настроению. Однажды вечером я отдыхал с несколькими приятелями и еще одним парнем, который был знакомым наших знакомых.

Мы познакомились с несколькими девушками, переместились из бара в клуб, а затем направились в один из наших номеров. Мы веселились и смеялись, опьяненные выпивкой и свободой отдыха. Мы дурачились, сбросив с себя одежду. В тот момент я не очень задумывался о том, что делаю, и, как и большинство людей в подобной ситуации, просто двигался по течению.

Затем я заметил, что парень, которого мы знали не так хорошо, достал видеокамеру и шутливо комментировал происходящее. Ну, в то время это показалось мне забавным. И хотя на следующий день мы все были уставшие и похмельные, к тому времени, как мы вышли на солнце, мы уже подначивали друг друга относительно вчерашней ночи. Не было ни страха, ни беспокойства, что у нее будут последствия, потому что мы не сделали ничего плохого.

Через пару дней мы вернулись домой, а в субботу мы с Телом и еще парой ребят пошли пообедать в паб Punch and Judy в Ковент-Гарден. Когда мы только закончили есть, мне позвонил отец. В его голосе были нотки паники, но из-за шума я не мог понять, что он мне говорил. Я вышел на улицу, и то, что он сказал мне, было последним, что я хотел услышать.

Он рассказал, что газета получила копию видео с той ночи в Айя-Напе и завтра опубликует об этом материал. Папа был рассержен и разочарован.

– Как ты мог быть настолько глуп? – спросил он. И правда, как я мог?

У меня подкосились колени, и меня затошнило. Я был в шоке и не знал, что мне делать с этой информацией. Я позвонил Катсу, который объяснил, что запись ночи, проведенной нами в Айя-Напе, была куплена News of the World и что мы с Рио и Кироном Дайером, снятые в различных ситуациях, станем героями завтрашней статьи.

Я чувствовал себя очень глупо и униженно. Мне не нужно было спрашивать, насколько плохо все выглядело. Я был в том номере и все знал. Теперь это узнает и вся страна. Это был сущий кошмар. Я попытался подготовиться к позору и стыду за то, что поставил себя и свою семью в такое ужасное положение.

Когда на следующее утро принесли газету, все было еще хуже, чем я ожидал. Они не только подробно описали события и напечатали фотографии, но и морализировали, утверждая, что мы «вели себя неуважительно и унижали достоинство женщин». Это была полная чушь. Никто не сделал ничего такого, чего делать не хотел. Я не совершил ничего противозаконного. Я был одиноким молодым парнем, который стал жертвой чужой жажды наживы и любовью общественности к сексуальным скандалам.

Все было очень предсказуемо. Любой материал о футболистах и их поведении должен был обладать негативным и низменным уклоном. Не следовало рассчитывать на беспристрастное отношение, хотя я нашел их тон немного чрезмерным для газеты с подобным содержанием. К сожалению, я находился не в том положении, чтобы осуждать других.

Остальные СМИ подхватили новость, и в течение недели все говорили обо мне, о футболистах и о крахе приличного общества. Все это казалось мне перебором, но тогда у меня не было права на слово в свою защиту, потому что я присутствовал на пленке и поэтому открыт для обвинения.

Вся эта история была очень липкой и неприятной, и за всю свою жизнь я никогда не чувствовал себя настолько униженным. Мне было дурно от стыда, и я несколько дней испытывал мучительную, выворачивающую нутро тошноту. Папа был прав. Как я мог быть так глуп? Я не хотел, чтобы на меня повесили ярлык безответственного молодого развратника. Я был не таким. Я хотел быть достойным человеком, хотел, чтобы меня воспринимали как молодого игрока с хорошей репутацией и светлым будущим.

Меня воспитывали не таким человеком, про которого могли бы печатать гадости в газетах. Я совершил ошибку в ситуации, в которой мне следовало бы больше задуматься о возможных последствиях. Я был разочарован собой и никогда не чувствовал себя так плохо.

Хуже всего была реакция мамы. Вся эта история казалась самой жуткой из всех, в какую только может попасть сын. Мама не сердилась, ей просто было очень больно.

– Ты подвел нас, Фрэнк, но прежде всего ты подвел себя, – сказала она. – Это так на тебя не похоже. Ты так себя не ведешь, а молодые футболисты, поступающие подобным образом, смывают карьеру в унитаз.