Чтение онлайн

На совещании у Гитлера, состоявшемся 25 июля 1936 г., был принят основополагающий план оказания помощи франкистской Испании. Канарис предложил послать в Испанию представителя от вермахта. При этом с немецкой стороны не было предпринято никаких попыток вмешаться во внутренние дела националистов или заполучить в качестве компенсации какие то опорные пункты. Было обговорено лишь одно условие — нейтралитет Испании в случае войны в Европе.

Эмиссаром вермахта был выбран майор генштаба Варлимонт, получивший статус уполномоченного всех трех видов вооруженных сил при штабе Франко. В последующие недели и месяцы Канарис и Варлимонт наладили между собой тесное взаимодействие. В результате их переговоров с Франко был сформирован добровольческий легион «Кондор», представлявший собой смешанную учебно-боевую часть в составе сухопутных, авиационных, зенитно-артиллерийских и военно-морских подразделений. Первым его командиром стал генерал авиации Шперрле. Чтобы наладить доставку самолетов, необходимых для транспортировки в Испанию марроканских войск Франко, один из особо доверенных людей Канариса основал «Испано-марокканскую авиатранспортную компанию» (Хисма), имевшую сначала 10, а позднее 20 машин «Ю-52». Именно она, а затем и еще несколько организованных отчасти Герингом фирм, таких, как «Роваг» (Общество по закупке сырья и товаров) и др., осуществляли все военные поставки в Испанию. А финансировал все это через Лондонский банк испанский мультимиллионер Хуан Марш [88] .

В военное и политико-экономическое вмешательство в гражданскую войну в Испании Канарис включил и свой абвер. Под псевдонимом полковника Ленца в состав легиона «Кондор» был включен в качестве референта по разведке капитан II ранга Лейснер, долгие годы работавший в Южной Америке и восстановленный на службе с переводом в абвер. Позже, с началом Второй мировой войны, он возглавил ВО абвера в Мадриде. Другой офицер из отдела абвер-III F был прикомандирован как инструктор к франкистской разведке, которой руководил тогда майор Чаморра. Канарис особо заботился о том, чтобы все нити, связывавшие Германию с Испанией, сходились в его руках. Однако после того, как все было организовано и начало работать, его участие практически закончилось. Руководство взяло на себя министерство гражданской авиации.

Испанская «инициатива» начальника абвера, оказавшаяся, по существу, его единственным серьезным участием во внешней политике, была вызвана преимущественно личными мотивами. Абвер как военное ведомство был включен в это предприятие исключительно на правах организации, дающей чисто профессиональные методические советы и обеспечивающей безопасность проводимых мероприятий. Тем не менее он оказал националистической Испании и всей Западной Европе огромную услугу тем, что в известной мере помешал большевизации Иберийского полуострова. Однако результаты этой «инициативы» самым трагическим образом способствовали тому, что Гитлер переоценил свой военно-политический талант, а его тяга к экспансии серьезно возросла.

В начале 1938 г. в руководящей верхушке вермахта разразился кризис, инициированный самим Гитлером. Военный министр фон Бломберг женился вторым браком на женщине с сомнительным прошлым и должен был подать в отставку. Это весьма неприятное дело могло бы остаться частным скандалом, если бы Гитлер вдруг не начал настаивать еще и на удалении тогдашнего главнокомандующего сухопутными войсками генерал-полковника барона фон Фрича, якобы уличенного в нарушении статьи 175 Уголовного кодекса [89] .

Следовало благодарить «нелегальную службу информации» полковника Остера за то, что Канарис сумел вовремя разъяснить наиболее влиятельным военным руководителям все обстоятельства дела и закулисные акции против Фрича, а также истинные намерения Гитлера. Дело в том, что еще до того, как началось следствие по этому «делу», Гитлер осуществил «сосредоточение власти»: он единолично принял на себя верховное командование вермахтом. Место военного министра, на которое рассчитывал Геринг, осталось вакантным. В качестве исполнительного органа для фюрера было создано Верховное главнокомандование (ОКВ), начальником которого был назначен генерал Вильгельм Кейтель. Главнокомандующим сухопутными войсками вместо Фрича стал генерал фон Браухич. Целому ряду генералов пришлось уйти в отставку. За всем этим стояло желание Гитлера устранить всех военных и политических противников, не поддерживавших его военные планы, и взять на себя полностью верховное руководство вермахтом, а генералитет усмирить ссылкой на якобы морально недостойное поведение двух высших офицеров. Тогда же заменили и министра иностранных дел барона фон Нейрата дипломатом-любителем фон Риббентропом.

В ходе следствия по делу фон Фрича генералы, заранее проинформированные Канарисом об этой афере Гитлера, вели себя сдержанно. Лишь немногие из них, и в первую очередь генерал Бек, склонялись к мысли о вмешательстве. Однако преднамеренно ускоренное вступление немецких войск в Австрию 13 марта 1938 г. привело не только к отсрочке решающего заседания военного суда по делу Фрича, но и предотвратило вероятный коллективный протест генералов. После того как невиновность генерал-полковника была полностью и безупречно доказана, его непременно должны были реабилитировать, однако фюрер удовольствовался лишь тем, что сделал уволенного в отставку Фрича «почетным шефом» того артиллерийского полка, которым тот некогда командовал.

События, вызванные «делами» Бломберга и Фрича, никак не отразились на управлении «Абвер/Аусланд». Разве что его шеф вместе с начальником отдела полковником Остером увидели в резкой реакции генералитета на гитлеровские махинации последнюю легальную возможность прояснить напряженные отношения между вермахтом и фюрером и откорректировать роковое усиление властных позиций гестапо и СД. Однако вермахту недоставало руководителей крупного военно-политического масштаба, которые, пользуясь признанием общественности, сумели бы противопоставить себя диктатору, которого тогда обожал, казалось, весь народ.

В напряженные месяцы зимы 1937/38 г. военная разведка была предельно занята выполнением различных почти ежедневно ставившихся перед ней задач. Чтобы осуществить нажим на австрийское правительство, Гитлер приказал в феврале 1938 г. провести несколько демонстративных маневров, которые создавали бы видимость сосредоточения немецких войск на германско-австрийской границе. Канарис получил тогда от Кейтеля соответствующие задания. В частности, предлагалось активно распространять слухи об усилении пограничной охраны. Увеличение интенсивности радиопереговоров в пограничных районах Баварии должно было убедить австрийцев в передвижении крупных войсковых соединений, но в Вене быстро обнаружили обман, как позднее стало известно абверовцам из разговоров с офицерами отдела разведки федерального министерства обороны страны. Тем не менее, когда 13 марта действительно началось вторжение, австрийское верховное командование не поверило первым донесениям об этом [90] .

За два дня до вступления немецких войск в Австрию, 11 марта 1938 г., адмирал Канарис собрал у себя в кабинете всех руководителей отделов и внешних отделений и известил их о том, что фюрер «решил покончить с австрийским вопросом» при необходимости даже силой. Всем присутствовавшим была очевидна серьезность обстановки, тем более что они видели, как серьезно был озабочен адмирал. Все оставшиеся дни и ночи в подразделениях и службах абвера ждали сообщений. И они приходили во множестве и полностью подтверждали, что ни в Австрии, ни в соседних странах не предпринимают никаких существенных военных мер. В ходе оккупации Австрии отдел контрразведки абвера приобрел известный опыт, из которого были сделаны ценные организационные и практические выводы. Впрочем, Вена, считающаяся воротами на Балканы, уже давно была разведана абвером и выявлена как едва ли не главный опорный пункт всех европейских разведок. Теперь же стало известно, что здесь функционирует весьма оживленная «биржа разведданных», где наряду с важными и вполне достоверными сведениями ходит и огромное количество бесполезной и ложной информации. Поэтому успехи отдела абвер-III F при оккупации Австрии состояли не столько в добывании секретных материалов, сколько в разгроме агентурных сетей, которыми иностранные тайные службы покрыли из Вены всю Германию.

Сразу после вступления войск в Австрию адмирал Канарис встретился в разведотделе министерства обороны Австрии с подполковником (впоследствии — генерал-майором) Лахузеном, с которым абвер уже давно сотрудничал в вопросах разведки военных объектов в Польше и Чехословакии. Канарис сразу взял к себе в абвер этого хорошо знавшего проблемы Юго-Восточной Европы офицера и симпатичного ему человека, а когда речь зашла о том, кого еще из австрийских офицеров можно использовать в интересах и в кадрах абвера, Канарис в присутствии майора Гроскурта сказал: «Не присылайте мне, особенно в берлинский центр, никаких нацистов. Выбирайте австрийцев, но не подданных Остмарки» [91] . Пару недель спустя Лахузен прибыл к начальнику отдела «Зет» полковнику Остеру для представления по службе и был немало удивлен, когда тот, видя человека впервые, без обиняков заявил ему: «Вы должны сразу уяснить себе, что во главе рейха стоит преступник».

Приобретенный при аншлюсе Австрии опыт позволил абверу еще больше усовершенствовать немецкую агентурную сеть. Это оправдало себя уже в ходе судетского кризиса. На каждом этапе этого опасного политического инцидента абвер был полностью информирован о предпринимавшихся чехословацким правительством военных приготовлениях. Германской и мировой общественности этот кризис был представлен как якобы забота о трех миллионах судетских немцев. На самом же деле Гитлера интересовала в этом отнюдь не национальная сторона дела. Это был сугубо второстепенный вопрос. А интересовали и восхищали его в первую очередь экономический потенциал Богемии и Моравии, а также стратегическое положение этого региона, в котором он видел «угрожающий авианосец» Антанты. Диктатор полагал, что ему необходимо и то и другое. Правительствам в Лондоне и Париже уже в 1936–1937 гг. стало ясно, что в процессе ожидаемой ревизии территориальных и политических условий в Центральной Европе и Австрия и Чехословакия будут в какой-то форме включены в сферу власти Германии. Решающим вопросом этой политики «умиротворения», проводившейся с мая 1937 г. кабинетом Чемберлена, было лишь то, каким образом это будет сделано. В беседе Гитлера с лордом Галифаксом 19 ноября 1937 г. последний дал понять, что Великобритания согласится с «эволюционным решением» вопроса об Австрии и Чехословакии, но будет возражать «исключительно против насильственного решения» [92] . Это объясняет и отношение Англии к «вхождению» Австрии в рейх. Хотя Гитлер, поддерживаемый Риббентропом, и не осознал сущности британской политики, он поначалу хотел отказаться от своих планов в отношении Чехословакии. И только 28 мая 1938 г. он склонился к силовому решению проблемы Чехословакии, не позднее осени того же года.